— Ты псих буйно помешанный, вот ты кто! Стэп бы никогда себе такого не позволил, ему бы и в голову не пришло так поступать со мной! Ты кретин, ты вовсе не тот парень, которого я знаю — спокойный и серьезный… Ты животное. Зверь! Я ухожу, мне нечего добавить. И если хочешь знать, встреча, на которую я иду, — очень важна для меня. Очень важна. Это касается моей дальнейшей жизни. И любви. И я никогда тебе не прощу, если опоздаю на нее из-за тебя.
Приложив руку к щеке, она уходит — так же быстро, но уже не так весело, как тогда, когда спускалась по лестнице. Она пытается успокоиться. Поднимает железные ставни в гараже и смотрится в зеркальце «Веспы». «Может, — думает она, — ветер освежит мне щеку и краснота исчезнет? А если нет? Как я буду выглядеть, когда приеду туда? Черт бы его побрал, он и вправду сумасшедший! А я так готовилась к этой встрече, хотела хорошо выглядеть, и вот, посмотри, у меня горит щека и на глазах — слезы».
Она не обернулась. Не ответила. У Альфреда все еще дрожит рука. Но это не идет ни в какое сравнение с той бурей, что бушует в его душе. Он не знает, что сказать. И ничего не скажет. Та тишина, в которой он живет уже много дней, снова наваливается на него и отнимает ту последнюю крупицу надежды, которая гнала его туда, за кусты, где он ждал ее. Чтобы услышать правду, которую он уже и так знал. Поднимаясь по лестнице, он слышит гул быстро удаляющейся «Веспы», такой же разъяренный, как и ее хозяйка.
Прости, Баби, я не хотел. Правда, не хотел. В следующий раз все будет не так. В следующий раз мы поговорим спокойно, может быть, я приду к тебе, мы выпьем чаю. И ты мне расскажешь, куда ездила сегодня.
30
Ночь. Мы с Паллиной летим на мотоцикле. Моя «Хонда» несется на хорошей скорости, мысли разлетаются по ветру. Она прижимается ко мне, но не слишком сильно. Два непонятных существа, астральные совпадения странной судьбы. Я — лучший друг ее парня, она — лучшая подруга моей девчонки. Но все это в прошлом. Я прибавляю скорость, и мы несемся вперед — свежий ветер в лицо. Он уносит мои мысли. Ах — я вздыхаю. Так хорошо ни о чем не думать. Не думать. Не думать… Ветер, скорость и отдаленный гул машин. Не думать. Сейчас завернем в какое-нибудь заведение. Первое — «Akab».
— Давай, я здесь всех знаю, они будут рады нас видеть.
Иду за ней. Входим, я здороваюсь. Некоторые лица мне знакомы.
— Один ром, пожалуйста.
— Светлый или темный?
— Темный.
Второе заведение. Кафе «Charro». Иду за ней следом.
— Ром. Со льдом и лимоном.
Потом — «Alpheus». Выпиваю еще рому. Со льдом и лимоном. Здесь есть всего понемногу: музыка семидесятых-восьмидесятых годов, хип-хоп, рок, танцы. Потом мы заходим в бар «Ketum». Я уже забыл, где оставил мотоцикл. А, неважно.
— Рому. Со льдом и лимоном.
Мы смеемся. С кем-то здороваюсь. Кто-то набрасывается на меня сзади.
— Блин, Стэп, ты вернулся! Теперь начнутся заварушки, да?
Да, да, начнутся. Но кто это был, черт его дери? Новое заведение, и снова ром, потом другое, потом следующее. И еще два рома. Но кто же это был, кто там на меня напрыгнул? А, да, Манетта. Он однажды заснул в горах. Да, мы были в Пескассероли. Он укрылся периной, а ноги торчали наружу. И мы вставили ему между пальцев ног спички головками наружу и зажгли их. Блин, как он подскочил тогда! Сразу же проснулся, как почувствовал, что горит! А мы повалились на пол и ржали как сумасшедшие. Мы с Полло. А тот прыгал по комнате с обожженными ногами и кричал: «Бляха, какой кошмар! Кошмар, бляха!». А мы так хохотали, что нам плохо стало. Мне и Полло. Ну мы и хохотали, до одури. Мы с Полло. А теперь Полло нет. И снова меня охватывает грусть, еще сильнее, чем прежде. Выпиваю еще рому, одним махом. И танцую с Паллиной, дамой его сердца, с женщиной моего друга, друга, которого больше нет. Но я танцую, танцую и смеюсь, смеюсь вместе с ней. Смеюсь и думаю о тебе. Беру еще рому и сам не знаю, как оказался у дома.
— Эй, мы приехали.
Я слезаю с мотоцикла и слегка качаюсь. Последний ром был лишним.
— Куда ты поставила «Хонду»?
— Да нет, я приехала на машине, у меня сейчас пятисотая[33], новая модель.
— А, симпатичная.
На самом деле, это одна из тех машин, которые мне совсем не нравятся. Но зачем ей это говорить? Не надо, я промолчу. Тем более, что я превысил дозу.
— Они классные, мало потребляют и запчасти недорогие.
— Да, здорово.
— Хороший вечерок провели, скажи?
— Супер. — Здесь я совершенно искренен. — Как все изменилось в барах Тестаччо.
— То есть?
— Стало лучше. Хорошая музыка, народ, похоже, развлекается неплохо. Цены нормальные, потанцевать можно. Да, вечер классно провели.
Паллина роется в карманах.
— Слушай, я, кажется, забыла у тебя ключи.
— Не проблема, давай поднимемся.
В лифте повисает странная тишина. Наши взгляды встречаются. Мы стоим молча. Паллина улыбается. С нежностью. Я барабаню по железной стене, по зеркалу. Блин, иногда кажется, что лифт еле ползет. Или это я так накачался ромом, что все кажется замедленным? Или еще что? Приехали. Я открываю дверь, и Паллина проскальзывает внутрь. Оглядывается по сторонам, подходит к столику.
— Вот они, нашла!
Она загораживает собой столик. Там действительно лежали ключи, или это был предлог, чтобы вернуться? Но что у тебя за мысли? Тебе плохо. Почему ты думаешь о таких вещах, Стэп? Слишком много рома. Ключи были на столе, они должны были там быть.
— Ой, у тебя и терраса есть.
— Да, а я даже внимания не обратил.
— Да ты что? Ты как всегда невнимателен.
Я открываю застекленную дверь и выхожу на террасу. Какая красивая луна! Стоит высоко, ее диск виднеется за домами, залитыми ее светом. На крышах торчат старые антенны, современные тарелки, и кое-где нелепо высвечено белье, развешанное накануне. Я делаю глубокий вдох, ощущаю летний запах жасмина, вечерний насыщенный аромат, слышу далекое стрекотание сверчков, вокруг — тишина. Паллина выходит на террасу за мной следом.
— Держи. — Она дает мне стакан. — Для достойного завершения вечера.
Беру стакан и подношу ко рту.
— Еще один ром. Вроде, хороший.
Паоло снова удивил меня. У него дома есть ром. Он меняется к лучшему. Делаю глоток. Наверное, это «Pampero». Нет, скорее, «Havana Club», похоже, семилетний.
— Очень вкусный.
Я снова смотрю вдаль. Звук проезжающей машины тает в переулках.
— Знаешь, Стэп, мне нужно кое-что тебе сказать.
Я молчу. Смотрю вдаль. Не поворачиваясь, делаю еще один глоток. Паллина продолжает. Я слышу ее голос за плечом.
— Ты не поверишь. С тех пор, как Полло погиб, я ни с одним парнем не была. Не веришь?
