Глаза Эсме тотчас распахнулись.
— Смотри держи его головку прямо, — произнесла она, едва ворочая языком. — И подоткни получше одеяльца.
— Хорошо-хорошо, — успокоил ее Себастьян: — Ложись, поспи немного.
Себастьяну пришлось некоторое время приспосабливаться, чтобы ребенку было удобно в его руках.
— Надеюсь, что со временем все проблемы решатся, — сказал он ребенку, направляясь к креслу-качалке, стоящему у камина.
В свете пылающего огня он без труда обнаружил две вещи. Первая заключалась в том, что Уильям явно перегрелся: его лоб блестел от пота, щечки раскраснелись, но на лихорадку это не походило. Определенно четыре одеяла были явным перебором, поэтому Себастьян осторожно размотал три из них, и ребенок, похоже, почувствовал себя комфортнее. Во-вторых, теперь стало особенно заметно, что Уильям и впрямь напоминает Майлза Ролингса: хотя его глаза были закрыты, пухлые щечки и круглый подбородок были точной копией. Даже тот факт, что у ребенка все еще не росли волосы, свидетельствовал в пользу склонной к облысению линии Ролингсов.
Итак, Себастьян, маркиз Боннингтон, отцом этого ребенка являться никак не мог. И все равно он хотел видеть Эсме своей женой, хотел, чтобы Эсме любила его так, что не побоялась бы скандала. Ситуация представлялась ему почти комичной. Как могло случиться, что он, добропорядочный маркиз с твердыми моральными принципами, дошел до того, что просит даму бросить вызов общественной морали и выйти за него замуж, спровоцировав при этом невиданный скандал?
Как бы там ни было, он должен был подвести Эсме к такому решению. Снова просить ее выйти за него замуж не имело смысла, поскольку в настоящий момент ее никто, кроме Уильяма, не интересовал. Он просто обязан что-то сделать, чтобы она вновь увидела в нем мужчину, а в себе — не только мать, но и женщину, однако Себастьян понимал, что проблема эта отнюдь не из легких.
Глава 35
ЛЕДИ БЕАТРИКС ПРИНИМАЕТ ГОСТЯ
Поскольку Беата никогда не позволяла джентльменам повторять опыт обладания ею, она не знала, ждет ли Стивен инициативы от нее или же посчитает естественным постучать в дверь ее спальни без дополнительного приглашения.
За обедом Стивен не проявил никаких признаков своих намерений, но ему вряд ли возможно было что-либо сделать, поскольку он сидел между Арабеллой и Фанни. Обе дамы развлекались тем, что шипели друг на друга, перекидываясь оскорблениями, и совершенно не обращали внимания на попытки графа перевести беседу в мирное русло.
От досады Беата сжала кулаки, думая о том, может ли она в принципе выйти замуж за Стивена. Ее репутация запятнана окончательно и бесповоротно. Впрочем, пока ее ожидало лишь еще одно обольщение, поэтому, оказавшись в спальне, она оделась (или разделась?) именно для этого. Изысканное белье, надетое на ней, было тонким и прозрачным, она накрасилась, надушилась и завилась так тщательно, как никогда прежде. Не в состоянии найти ни в чем успокоения, она без конца чернила углем ресницы и поправляла свечи, чтобы свет, отбрасываемый на постель, соответствовал ее замыслу.
Некоторое время Беата лежала в позе, наиболее выгодно подчеркивавшей достоинства ее тела, но нервное напряжение было столь велико, что в конце концов она вскочила с кровати и начала мерить комнату шагами.
Впрочем, никаких причин для беспокойства у нее на самом деле не имелось. Свечи горели, и на ее теле не оставалось ни одного не надушенного уголка, к которому Стивен мог пожелать прильнуть губами. Она даже поставила рядом с кроватью стакан воды, потому что страшно захотела пить после их встречи на козьем выгоне. Но может, ей стоило бы поставить два стакана, чтобы предложить в случае необходимости один ему? Или тогда все будет выглядеть чересчур отрепетировано?
К тому времени, когда раздался стук в дверь, Беата совсем извелась.
— Один момент! — крикнула она, бросаясь на середину постели. К своему ужасу, краем летящего рукава она зацепила стакан воды, который, описав в воздухе дугу и расплескав воду, приземлился на постели прямо у ее бедра.
— Проклятие!
Стук в дверь повторился. Ясное дело, кому хочется торчать в коридоре! Что, если Стивена увидят Хелен, Эсме или, того хуже, сама Фанни?
— Войдите! — Беата перекатилась на мокрое пятно и легла набок, подперев рукой голову. Ее волосы при этом легли волной в нужном направлении, где жемчужная голубизна неглиже усиливала их цвет. Все было бы хорошо, если бы не неудобство, причиняемое ей влагой, быстро пропитавшей весь ее наряд.
Стивен вошел в дверь, спокойный и уравновешенный, словно совершать подобные экскурсии ему доводилось неоднократно. Ну да, напомнила себе Беата, разве не он имел одновременно двух любовниц и невесту?
— Добрый вечер, прелестная Беата! — Закрыв дверь, Стивен приблизился к кровати.
— Добрый вечер, — поздоровалась Беата с напускной безмятежностью, при этом с ужасом обнаруживая, что шелк ее белья насквозь пропитался водой.
— Как вы себя чувствуете, сэр? — справилась она, поворачиваясь на спину, чтобы закрыть собой мокрое пятно.
Стивен присел на край постели и лукаво посмотрел на нее.
— Когда я вижу вас, мое самочувствие сразу улучшается. — Он наклонился к ней и запечатлел на лбу поцелуй. — Мой Бог, какие изысканные духи! — Его дыхание щекотало ее щеку.
Беата боялась пошевелиться. Кто бы подумал, что в одном стакане столько воды? Стивен завис над ней, но что она могла сделать? Может, ей поцеловать его в ответ? Она провела губами по его губам, однако Стивен вдруг отпрянул и чихнул. Тогда Беата приняла сидячее положение и в тот же момент осознала, что промокла до самой поясницы. Если она не переоденется, то тоже начнет чихать.
— Прости. — Стивен оперся рукой о край кровати и тут же полез в карман, предположительно за носовым платком.
Беата поежилась. Его плечи и эта шея… Кто бы мог подумать, что под одеждой Стивен Фэрфакс-Лейси представлял собой симфонию мышц! Она задрожала, желая поскорее сбросить одежду…
— Я скучала по тебе за обедом, — произнесла она и ощутила неловкость из-за прозвучавшего в ее голосе неприкрытого желания. Ну а что же он? Не пора ли ему поцеловать ее как следует?
Внезапно Стивен нахмурился:
— Кажется, у тебя простыня мокрая… Беата прикусила губу.
— Я пролила стакан воды.
— Ага. — Он нагнулся к ней и… снова чихнул.
— Прости, но, к моему величайшему сожалению, я… Апчхи!
— Ты простудился на пастбище? — У Беаты упало сердце.
— Нет, не то. — Стивен взглянул на нее и улыбнулся.
Впервые с того момента, как он вошел в комнату, Беата почувствовала прилив уверенности. Его улыбка очень многое сообщила ей о вырезе ее сорочки, и она слегка шевельнулась, чтобы шелк обнажил плечо.
