Читаем без скачивания Парк-авеню 79 - Гарольд Роббинс

Френк Миллерсен поднял голову, когда Майк вошел в его кабинет.

— Привет, Майк. Чем могу быть полезен?

Майк положил рапорт ему на стол.

— Посмотри на это, Френк.

Френк с бесстрастным лицом просмотрел рапорт и взглянул на Майка.

— Ну и что?

— Что ты знаешь об этом?

Раскуривая трубку, Миллерсен сказал:

— Практически ничего. Это всего лишь образец повседневной деятельности отдела по борьбе с преступлениями против нравственности.

Он издал короткий смешок.

— Я разговаривал с одним из ребят. Вот уж там было веселье. Когда они вошли, все девушки были абсолютно...

Майк перебил его:

— Я не об этом. Одна из девушек упомянула «Парк Авеню Моделс», где Флоренс Риз, по ее словам, тоже работала.

Выпустив клубы дыма, Френк сказал:

— Не думаю, что это имеет какое-то значение. Вероятно, многие девушки знают название агентства.

— Возможно, но тогда почему она позже отказалась от своих слов? Мне это кажется странным. Кроме того, непонятно, как они могли себе позволить обратиться в контору Генри Вито. Он ведь работает не за пуговицы. Обыкновенная потаскушка и близко к нему подойти не сумеет.

— В рапорте сказано, что Вито защищал Гелларда, который, возможно, оплатил и счета девушек. Так сказать, в порядке самозащиты.

Майк покачал головой.

— Не знаю. Что-то тут не так:

Френк улыбнулся ему.

— Забудь об этом, Майк. Проработав подольше, ты столкнешься с таким количеством совпадений, что перестанешь обращать на них внимание.

— Не могу. Все время вспоминаю об этой несчастной девушке в больнице. Она ведь не за этим приехала в большой город.

Френк кивнул.

— Приехала она не за этим, верно. И будь она порядочная девушка, то не попала бы в такую беду. Я разговаривал с ее отцом, когда тот приезжал за телом. Она всегда была необузданная.

Майк отпарировал:

— Есть разница между необузданными и испорченными.

Взял рапорт и опять пробежал его.

— Сам был бы рад забыть об этом.

— Что собираешься делать?

Майк поднял голову. В глазах следователя было такое странное выражение, что неожиданная настороженность помешала Майку рассказать о своих планах.

— Не знаю. Пойду спать. Утро вечера мудренее. Если что-то придет в голову, я тебе позвоню утром.

Френк с улыбкой поднялся.

— Отличная идея. Хорошенько выспишься, и все предстанет в ином свете. Если все же решишь дать ход делу, то я и завтра буду на этом самом месте.

— Спасибо, Френк.

Уже подходя к лифту, Майк заметил, что вместе с рапортом прихватил со стола Миллерсена еще какую-то бумагу, и повернул назад.

Прошел через наружный офис, открыл дверь к Френку и произнес прежде, чем успел заметить, что тот говорит по телефону:

— Френк...

Следователь быстро прикрыл трубку рукой.

— Подожди минутку, Мэри.

Майк с любопытством взглянул на него. Обычно багровое лицо Миллерсена сейчас было как мел. Майк машинально извинился:

— Прошу прощения, Френк. Не заметил, что ты говоришь по телефону. Я вот прихватил по ошибке.

Он положил листок на стол.

Френк с трудом выдавил из себя напряженную улыбку.

— Пустяки, Майк. Просто я разговаривал со своей половиной. Спасибо.

Майк кивнул и вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. Уже отходя от двери, он услышал голос Френка, продолжившего разговор. Вернувшись в свой офис, Майк тяжело опустился на стул и уставился в рапорт. Джоэл спросил:

— Что сказал Френк?

Майк нахмурился.

— Миллерсен считает, что все это — ерунда.

— Френку виднее, он специалист.

Майк еще раз внимательно изучил рапорт. Повернулся к Джоэлу.

— Ты случайно не знаешь, как зовут жену Миллерсена?

Джоэл ухмыльнулся.

— Разумеется. Миссис Миллерсен.

— Не смешно. Так знаешь или нет?

— А зачем это тебе?

— Простое любопытство. Когда я зашел к нему, он разговаривал с ней по телефону.

— Элизабет. Как-то вечером мы выпили вместе по стаканчику. Френк зовет ее Бетти.

Майк закурил, повернулся на стуле и стал смотреть в окно. Люди на улице уже шли в рубашках с короткими рукавами. Лето стремительно накатывалось на Нью-Йорк, обещая адское пекло. Бетти. Зачем было Миллерсену лгать?

Он повернулся обратно к столу и снова взял рапорт. Что это за агентство такое, «Парк Авеню Моделс»? Он никогда раньше не слышал о нем, а тут за две недели уже дважды столкнулся с ним. Потянулся к телефону.

— Соедините меня с Алексом Темплом.

Алекса совсем недавно перевели в отдел по борьбе с рэкетом.

В трубке раздался голос Алекса:

— Слушаю, Майк.

— Окажи мне услугу. Мне нужно основательно проверить одно учреждение — «Парк Авеню Моделс», адрес: Парк Авеню 79.

— Что ты хотел бы узнать?

— Все, что сможешь раскопать. Крайне важно, чтобы внизу никто ничего не разнюхал. Не хочу, чтобы в конторе Миллерсена об этом узнали раньше времени. Думаю, пора преподать им урок.

Алекс рассмеялся.

— Хорошо, Майк. Я тебя понимаю.

Между прокурорской службой и полицией всегда существовало негласное соперничество.

— И как можно быстрее.

Алекс спросил:

— Завтра утром — это для тебя достаточно быстро?

— Отлично. Спасибо.

Майк положил трубку, погасил в пепельнице окурок, и в этот момент телефон снова зазвонил. Он снял трубку.

— Кейес слушает.

В трубке загрохотал густой бас Миллерсена.

— Майк, это Френк Миллерсен.

— Да, Френк.

Миллерсен как бы слегка извинялся:

— Я подумал, может, действительно проверить это агентство, раз у тебя сомнения.

— Забудь об этом, Френк. Ты был прав. Простое совпадение. Извини, что побеспокоил тебя.

В голосе Миллерсена прозвучала нотка нерешительности:

— Ну что ж, раз ты уверен.

— У меня нет сомнений. В любом случае, спасибо за готовность помочь.

— Всегда рад оказать тебе услугу, Майк.

Повесив трубку, Майк погрузился в размышления, действительно ли он слышал облегчение в голосе Френка, или это ему только показалось.

16

Окружной прокурор пронзительно посмотрел на Майка сквозь очки в роговой оправе и принялся барабанить золотым карандашиком по бумагам на столе, потом тихо спросил:

— Значит, просишь отставки?

— Да, сэр.

— Почему?

— Личные обстоятельства, сэр.

Старик крутанул стул и уставился в окно.

— Тебе не нравится работать здесь, Майк?

— Нравится, сэр.

Прокурор замолчал и некоторое время в кабинете было слышно только его хриплое дыхание.

— Никогда не думал, что ты слабак, Майк.

Майк не ответил.

— Расследование по «Парк Авеню Моделс» ты провел великолепно. Одно из самых крупных дел, которыми занималась наша контора. И теперь, когда оно потянулось в высшие сферы, ты хочешь уйти в тень.

Майк опять промолчал.

Старик повернулся к нему и неожиданно спросил:

— Как, по-твоему, должен был себя чувствовать я, когда обнаружил, что мой главный следователь вовлечен в преступную деятельность? Ты думаешь, мне не хочется все бросить и уйти?

Он не стал дожидаться ответа Майка и продолжил:

— Но я не могу, ведь я дал клятву. И ты дал ту же самую клятву, когда я брал тебя на работу. Значит, мы не можем уйти.

— Моя просьба с этим совершенно не связана, сэр.

Старик взорвался:

— Как бы не так! Да пусть хоть дюжина вонючих политиков и богатеев будет замешана. Боишься, что они испортят тебе карьеру?

Майк молчал.

— Если ты сейчас уйдешь, они действительно карьеры тебе не испортят. Нечего будет портить. Все будут знать, что ты трус.

Майк сделал глубокий вдох.

— Извините, сэр, это все?

Старик наклонился над столом, тяжело дыша.

— Ты не понимаешь, Майк. Такой шанс выпадает раз в жизни. Вспомни Тома Дьюи. Всю его судьбу определило одно единственное дело, похожее на это. Проведи его удачно до конца, и ты сможешь выбирать все, что захочешь. Не пускай свою жизнь на ветер, мальчик.

— Вы позволите мне уйти сейчас, сэр?

В голосе Старика зазвучало презрение.

— Я редко ошибаюсь в людях, а вот в тебе ошибся. Видно, смелость — это нечто большее, чем умение не кланяться пулям.

Лицо Майка вспыхнуло, и он закусил губу, чтобы не ответить на оскорбление.

— Ужасно, когда приходится проглотить такое о Миллерсене, но уж совсем кошмар обнаружить, что еще и ты трус.

Его тон вдруг изменился.

— Я — старый человек, Майк. Большую часть жизни я провел в этом кабинете и всегда хотел только одного — хорошо делать свое дело, честно защищать людей, которые доверились мне. В первый раз я чувствую, что обманул их.

— Вы ничем не подвели их, сэр. Все улики перед вами на столе.

— Я отвечаю за каждого человека, который служит у меня. Мне придется платить за Миллерсена, буду платить и за тебя. Быть окружным прокурором — это не только представать перед судом присяжных и добиваться справедливого приговора. Это значит еще и гордиться тем, что делаешь свое дело без страха и без пристрастия. Твоя капитуляция — это и моя капитуляция. Все всегда становится явным.