class="p1">Городской партийный актив двадцать шестого марта. По докладу Валериана Владимировича о замене продразверстки натуральным налогом: «Губкому обязательно следовать решениям X съезда. Без проволочек приняться за хозяйственное возрождение губернии».
Пленум губкома пятого апреля: «С разъяснениями, данными В. В. Куйбышевым, полностью согласиться… Упаднические настроения, апатия, неверие в возможность сохранить власть рабочих в России, появившиеся у некоторых ответственных работников, являются как по источнику, их вызывающему, так и по результатам, какие они могли иметь на ход революции, не чем иным, как выражением той мелкобуржуазной стихии, которая захлестывает сейчас пролетарскую диктатуру и для борьбы с которой съезд призвал партию к исключительной сплоченности, выдержке и дисциплине».
…Днем раньше, двумя позднее, а возвращаться в Москву Валериану Куйбышеву надо. В последнем письме Ян Рудзутак в несвойственных ему категорических выражениях напоминает, что при всех обстоятельствах Валериан Владимирович обязан явиться, принять бой. Лечь костьми за свои замки, возможно совсем не воздушные. По сведениям, достаточно достоверным, Ленин намеревается еще до середины мая Первый государственный строительный план поставить на утверждение Совнаркома или СТО. А в плане этом немало его, Куйбышева, наметок!
Не избежать нового расставания с Самарой. Этой весной особенно мучительно, сверхтревожно. Хотя нет еще ничего определенного, достоверного.
Внешне все как было. В губкоме привычно тон задает Юрий Константинович. В 1918-м сам Куйбышев рекомендовал его председателем губернского парткома. Сам объяснял товарищам более молодым: «Милонов из профессиональных революционеров. Член партии с 1912 года. Вместе работали в подполье, вместе устанавливали, защищали Советскую власть. Голосуйте за Юрия Константиновича!»
Голосуйте! Или нет, подождите! Вглядитесь в новые черты — не слишком ли меняют весь облик? Не столько потому, что Милонова занесло в верхи «рабочей оппозиции». Раны лечат крепкой настойкой йода, но не посыпают солью и красным перцем. К тому же особым решением X съезд призвал участников всех распущенных фракций оставаться на своих постах. Работать, работать, работать! Ставить на ноги страну.
По рабочей своей специальности фрезеровщика Куйбышев знает хорошо — окалину или, скажем, ржавчину с поверхности металла всегда можно зачистить, снять. Сталь останется сталью. Непоправима, безнадежна только от глаз скрытая усталость металла. Тогда самая блестящая поверхность не спасает. Бесполезна. Так окалина или усталость? Пленум губкома пока записал: «…упаднические настроения, апатия… появившиеся у некоторых ответственных работников».
Все усугубляется тем, что на Самарскую губернию, на Поволжье Нижнее и Среднее надвигается бедствие огромное, катастрофическое. Голод. Беспощадный в слепой ярости. Повальный. В раскаленных, растрескавшихся, от жажды изнывающих степях горят, без остатка гибнут хлеба. С апреля ни капли дождя. Ливни, уже бесполезные, зашумят лишь в конце июля. По времени совпадает с окончательным уходом Милонова с политической авансцены.
Новая московская должность Юрия Константиновича неброская — ученый секретарь Главполитпросвета РСФСР. Радетели из треста уклонов сразу теряют к нему интерес. Пусть себе… Погашенный билет в новой лотерее не играет.
В следующем, 1922 году эмиссаров «рабочей оппозиции» просто-напросто выставят из Самары…
Руку Милонову протягивают другие. Те, кого он недавно честил печатно и устно. Протягивают не назойливо, так, чтобы лишний раз не напоминать о себе. Валериан Владимирович еще успеет услышать о Милонове-публицисте, о Милонове-историке. На этом поприще работать Юрию Константиновичу многие годы — пятидесятые, шестидесятые. С возрастающим успехом.
= 25 =
Возвращается Куйбышев к нескончаемым обязанностям члена Президиума Всероссийского центрального совета профессиональных союзов — начальника экономического отдела, полномочного представителя в Высшем Совете народного хозяйства. В самых общих понятиях — борьба с разрухой, нищетой, отчаянием. Хлеб, «ров, работа для миллионов. Сырье, топливо для разбитой параличом промышленности. Приступ к восстановлению страны, истерзанной годами войн, мятежей, интервенции.
Еще доверительные, вне ведомств, вне официальных постов, поручения Ленина. «Товарищ Куйбышев! Прошу кратко ответить по существу этой записки…»
Кратко ответить по существу… Некий барон Нольде умышляет восстановить на Руси бойких коробейников, удалых торговцев льняным полотном, пестрым ситчиком, всякой прочей мануфактурой. Без боязни, без оглядки оный барон склоняет почтенных начальников Главтекстиля к неслыханным действиям. Дабы своей высокой властью Главтекстиль дозволил льняным фабрикам — давно остановленным, заброшенным — самим хозяйствовать. На полной самоокупаемости. На собственный страх и риск самим обеспечивать себя сырьем, добывать топливо. Самим продавать свои ткани. На вольном рынке, по вольным ценам!
Главтекстильщики, уловив общее злокозненное направление попыток барона, расходятся во мнениях об одной-единственной детали. Кто построже, требует: «Отправить этого истосковавшегося по капитализму недобитка к Дзержинскому. Уж там его раскусят!» Более либеральные склоняются оставить вылазку без внимания: «Чудит по старости».
Оставленный без должного внимания, барон идет на крайность. Прямым ходом является в Кремль. Вызывает дежурного на верхнем посту. «Соблаговолите принять! Гражданину Ленину личное письмо».
В конце недели в служебном кабинете Куйбышева сторонники крутых мер против барона, начисто отвергающие его настырные домогания. Валериан Владимирович опрашивает каждого, может быть, забыт, не назван еще какой-нибудь довод, упущен важный подсчет. Нет так нет. Тогда его покорнейшая просьба выслушать соображения дипломированного инженера-текстильщика, имеющего за плечами многолетний опыт руководства льняными фабриками, Александра Александровича Нольде. Да, да, барона Нольде!.. Вероятно, это лучше сделать после небольшого перерыва, Александру Александровичу требуется несколько минут, чтобы развесить таблицы, диаграммы.
Кратко ответить по существу… Проект А. А. Нольде как нельзя лучше соответствует новой экономической политике. Вместо пособий из казны, крохоборчества — деловой размах, коммерция, гарантированная прибыль. Полный резон всей государственной промышленности работать на таких началах[41].
В этих видах подготовлено примерное Положение о тресте на полной самоокупаемости, об основах управления, правах.
Дальнейшее за Ильичем. Декреты Совета Труда и Обороны о государственном льняном тресте — хозяине рачительном, самостоятельном. О председателе правления льнотреста товарище А. А. Нольде. Инженере, бароне…
Адрес достаточно надежный. Для Ленина все более привычный.
«19. IX. 1921 г.
т. Куйбышев!
У меня сейчас были
Рутгерс,
Кальверт
и Хейвуд,
представители группы американской рабочей колонии, желающей взять Надеждинский завод и ряд предприятий в Кузнецком бассейне.
…(5) Они подчеркивают, что создадут твердую администрацию их рабочей группы: а всю группу (3000–6000 рабочих) подберут из лучших рабочих, большей частью молодых и холостых, практически изучивших соответствующее производство, живших в климатических условиях, похожих на русские (Канада или север Соединенных Штатов).
(6) Они хотят непосредственной зависимости от СТО. Нечто в роде автономного государственного треста из рабочей ассоциации.
Между прочим. Они говорят, что здесь, в «эмигрантском доме» живут 200 американских лесорабочих. Большая часть без работы. Тоскуют по работе. Отправьте-де 30 из них в Надеждинский завод и 15 в Кузбасс тотчас, дав им полное снаряжение и пищу, а они тотчас начнут постройку деревянных бараков. (А потом и все 200 поедут.) Весьма просят поспешить с отправкой.
Говорят, что
