Читаем без скачивания Ухожу на задание… - Успенский Владимир Дмитриевич

— Садитесь. — Подполковник был явно доволен бравым видом разведчика. Поискал глазами: — Заместитель командира разведроты по политической части лейтенант Тургин-Заярный, он же будет главным нашим переводчиком.

Поднялся офицер, по внешнему виду которого опытный военнослужащий сразу определил бы: не кадровый. Форма на нем вроде бы как у всех. И портупея, и белый подворотничок. Но чего-то ему недостает. Одежда малость мешковата, кобура чуть-чуть съехала на живот, да и встал он медленнее, чем подобает лейтенанту.

— Кто не знаком, прошу любить и жаловать. — Сказал Астафуров.

Дальше последовало главное, то, что будет изложено в письменном приказе. Но лучше узнать подробности пораньше, чтобы обдумать, потолковать с подчиненными. Маршрут. Наиболее опасные участки. Сигналы управления. Группа технического замыкания… Офицеры записывали — кому что было важнее.

— Напомните людям: при нападении, если колонна встанет, четные номера занимают оборону слева, нечетные — справа… Вы свободны, товарищи… Разводчикам остаться. Сюда, поближе.

Бесшумно передвинув стул, Вострецов сел напротив Астафурова. Рядом Тургин-Заярный.

— Наше выступление откладывается на двадцать часов, — сказал Астафуров. — Отправляемся завтра. Предвижу вопросы и объясняю: сейчас по нашему маршруту двинулся афганский боевой агитационный отряд. Афганские товарищи сочли, что так безопасней. Отряд расчистит путь и проведет работу среди населения. Наша задача несколько упрощается. Но очень важно наладить тесное взаимодействие с отрядом.

— Чей БАО пошел? — поинтересовался Вострецов.

— Командир БАО старший капитан Али Джабар. Мы с ним обговорили детали.

— Толковый парень, — сказал Вострецов.

— Какой он парень, Василий Васильевич? — укорил щепетильный Астафуров.

— Офицер толковый, — поправился разведчик.

— Другой разговор, — кивнул подполковник и повернулся к Тургину-Заярному: — Вам придется контактировать с ними.

— Знаю. Мне объяснили в политотделе.

— С этим покончено. Теперь про особый груз. У нас две спецмашины с толом для афганских строителей. В бутощебеночный карьер.

— Заботка! — сказал Вострецов.

— И еще, — подполковник весело прищурился, — с вами две медсестры до Дальнего перевала. Тоже особого внимания требуют.

— Не меньше, чем тол, — поддержал шутку старший лейтенант Вострецов. — Две среди мужиков… Но это не по моей части, это для замполита. Радуйся, Юрий Сергеевич, скучать не придется.

— Сделаем все, что нужно, — ответил замполит, обращаясь не столько к командиру разведроты, сколько к подполковнику Астафурову. — Куда их? В середину колонны?

— Думаю, в самый конец. Следом, с установленным интервалом, пойдут спецмашины, техническое замыкание и боевое охранение. А бандиты с нашей боевой техникой не очень-то любят связываться. Ну и в смысле мин безопасно, столько колес перед ними…

— Насчет этого я спокоен, — сказал Вострецов. — БАО дорогу проверит.

— Все может быть, — предупредил Астафуров. — В один момент душманы мину поставят. Так что не расслабляйтесь… Девушек посадите в кабины к лучшим водителям.

Когда молодые офицеры были уже у двери, подполковник спросил весело:

— Ну, как вы теперь, дружно животе?

— Да, — бросив взгляд на Вострецова, ответил лейтенант Тургин-Заярный. — Почти сработались.

— Надеюсь, Василий Васильевич… Ну, все. Вы свободны.

Выйдя из штабного дома, офицеры остановились возле крыльца. Старший лейтенант озорно толкнул замполита твердым, словно бы каменным, плечом, произнес:

— Слушай, Юрий Сергеевич, сейчас мы с тобой, можно сказать, ни в чем не расходимся. А что было-то, помнишь?

— Ничего особого и не было. Процесс становления.

— Процесс! — крутнул головой Вострецов. — Вежливый ты человек, Юра. Не зря тебя Аспирантом кличут!

— Кто? — удивился Тургин-Заярный.

— Солдаты наши. Сам слышал.

— Мало ли что они придумают. Пошли…

Месяца три назад, когда Тургин-Заярный только начинал службу в разведроте, ни он, ни командир не могли предположить, что будут они разговаривать вот так — на равных, по-дружески. Причин тому имелось много. Предыдущий замполит был под стать Вострецову — отважный, всегда веселый, за словом в карман не лез. Жили они душа в душу. Вострецов знал: оставь роту на замполита — можно быть спокойным, вполне управятся. Но ранен был тот отличный товарищ в ночной перестрелке. А вместо него прислали в боевое подразделение полугражданского интеллигента. Вострецов аж выругался мысленно, когда замполит очки напялил, чтобы разобрать мелкий текст. И это — офицер разведроты, которой положено быть всегда впереди, в самых горячих местах!

Лицо у лейтенанта свеженькое, чистенькое, продолговатое. На длинных пальцах ни ссадин, ни царапин. И очень уж вежливый: все «пожалуйста», «извините», «кстати». Вострецов же с детства терпеть не мог этаких ученых мальчиков, принадлежавших, в его понимании, к разряду «дачников». Насмешливое, неуважительное отношение к ним унаследовал он от родителей, главным образом от отца, имевшего добротное хозяйство в подмосковной деревне на берегу роки.

Рос Васька Вострецов парнем крепким, задиристым, верховодил среди сверстников. Лазал на деревья разорять птичьи гнезда. На санках съезжал с самой крутой горы, рискуя свернуть себе шею. Летом с утра до вечера пропадал на речке, прыгал в воду с высокого обрыва на зависть и удивление ребят, дрался отчаянно, — все было. Но учился неплохо. Отец хотел вывести Ваську в инженеры, за его занятиями следил и успехи поощрял. После восьмого класса купил ему мотоцикл и пообещал автомашину, когда станет студентом.

Столица была рядом, местность вокруг их деревни живописная, весной отбоя не было от горожан, желавших снять дачу. Хозяева брали с них немалые деньги. Но и завидовали: тут, мол, возишься в земле, гнешь спину, добывая копейку, а эти, чистенькие, вон с какими деньгами приезжают. Легко, значит, они им даются. И невдомек было дачным хозяевам, тем более озорному, бездумному Ваське, что дачу снимают горожане лишь по крайней необходимости, чтобы вывезти на воздух, на свежие продукты, к реке своих детей, стариков, да и самим укрепить здоровье; что всю зиму копят деньги, отказывая себе во многом, чтобы на три летних месяца выехать на лоно природы.

Семья Тургиных-Заярных, жившая в большом среднеазиатском городе, была как раз такой «дачной»: Юру и двух его сестер каждое лето вывозили отдыхать, не считаясь с расходами. Отец и мать, преподавали иностранный язык в школе, а учительский заработок был невелик. Если Василию Вострецову без особого ущерба для бюджета купили мотоцикл, то для Юры большим и памятным событием было приобретение настоящего взрослого велосипеда. «Жигули»-то ему, конечно, никто и не обещал, хотя Юрий с детства испытывал тягу к автомашинам.

Василий учился ради награды, подгоняемый поощрениями. Юрий же охотно, с радостью впитывал разнообразные знания. И вполне естественно: встретились бы они до армии — не нашли бы общего языка. Вострецов и сам понимал, какой перелом свершился, когда попал он в высшее военное училище.

Крепкому, выносливому Василию служба давалась легко. К дисциплине постепенно привык, характер имел общительный. Его выдвинули на должность младшего командира, появилось чувство ответственности. Да и возраст пришел такой: пора было соображать, каким делом заниматься всерьез. Принялся наверстывать то, что было упущено прежде. Не пропускал ни одного культпохода в театр или музей, крепко нажал на художественную литературу. Танцами увлекся. Бальные осилил — это ли не шик! А по военным наукам (они ему особенно нравились) вообще шел одним из первых на курсе.

Полюбив воинскую службу, Василий Вострецов снисходительно поглядывал на студентов, на гражданских парней. Настоящим мужчиной может быть только военный. Кадровый офицер знает и умеет все: разбирается и в искусстве, и в самой современной технике. Может подолгу находиться в лесу, в пустыне, под дождем, на морозе. Надо — он строитель. Надо — отличный стрелок. В любой обстановке постоит за себя. А тут явился в разведроту мешковатый, молчаливый лейтенант с университетским значком: ни внешнего вида, ни командирского голоса. В штаб бы его или в политотдел. А насчет того, что языки знает, — еще посмотреть надо. Сержант Ширинбаев, из Таджикистана товарищ, с обязанностями переводчика худо-бедно справлялся, хоть и без диплома. К тому же отличный командир бронетранспортера.