не суждено в любом случае.
Выйдя из дома, Штауфенберг быстрой походкой отправился к выходу с территории режимного объекта. Там на стоянке его ждал автомобиль с водителем.
— Заводи, — бросил полковник, открывая дверь и усаживаясь на переднее сиденье.
— Все в порядке? — Сидящий сзади генерал войск связи Фельгибель, который и подготовил для Штауфенберга взрывчатку явно нервничал.
— Посмотрим, — туманно ответил заговорщик и скомандовал водителю, — поехали.
Проехать однако пост охраны без проблем не удалось. Молодому ретивому унтерштурмфюреру показалось подозрительным то, что только недавно заехавший полковник в спешке покидает ставку и он потребовал пропуск. Пропуска Штауфенберг естественно не получал, поэтому лишь сослался на срочный приказ Кейтеля. Унтерштурмфюрер принялся было звонить своему начальству, однако, учитывая то, что Кейтель в этот момент находился вместе с другими генералами на совещании, потревожить его, ради такой мелочи естественно не решились
— Эй лейтенант, — на армейский манер обозвал СС-овца высунувшийся в окно Фельгибель. — Ты что на Восточный фронт очень хочешь? Подержи нас тут еще десять минут и я обещаю тебе место в передней траншее на самом "весёлом" участке под Днепропетровском.
Вряд ли генерал связист мог действительно повлиять на никак не зависящего от него СС-овца. У того свои начальники и своя подчинённость, и более того все это прекрасно понимали. С другой стороны и нарываться у бойца не было, в общем-то, никакого желания, поэтому он прикинув все "за" и "против", поправил висящий поперёк груди автомат и махнул машине проезжать.
Маленькая победа, впрочем, не означала еще конец приключению. Кроме "внутреннего" КПП нужно было преодолеть еще и внешний, хоть, откровенно говоря, там обычно выезжающих проверяли не столь придирчиво.
Заговорщикам однако не повезло. Адская машинка сработала именно в тот момент, когда машина остановилась для проверки. Раздался мощный взрыв, над верхушками деревьев поднялся столб густого чёрного дыма. А дальше все произошло очень быстро: стоящие на этом КПП СС-овцы схватились за оружие, занимая по тревоге положенные им по расписанию места и беря одновременно под контроль подозрительный автомобиль.
Сложно сказать, у кого первого не выдержали нервы. Когда к машине подскочил здоровый штуррман, в руках которого автомат выглядел практически игрушечным, дёрнул дверцу, намереваясь достать наружу пассажиров, изнутри ему в лицо вылетело две пули, разнеся череп и мгновенно отправив на тот свет. Возможно, ничего такого боец и не предполагал, лишь выполняя инструкции, однако чего заговорщики хотели меньше всего — это попасть живыми в руки немецкой тайной полиции. В конце концов устраивая покушение на Гитлера они прекрасно понимали, на что идут, и сколь невелики у них шансы на итоговое выживание.
Короткая перестрелка и вот у изрешечённой пулями машины лежат три тела, нашпигованные свинцом. Водитель, получивший четыре пули в грудь и две в лицо, умер мгновенно. Штауфенберг, вывалившийся на асфальт и пытавшийся прикрыться автомобилем успел выпустить обойму своего люгера до конца, но никуда уже не попал. Генерал Фельгибель пытаясь выбраться из ставшим ловушкой автомобиля поймал три пули в живот и теперь медленно доходил скрючившись в позе эмбриона. Кровь чёрного цвета, толчками выходящая наружу недвусмысленно намекала на пробитую печень, а значит жить генералу оставалось минут пять-семь.
Гибель заговорщиков, не сумевших подать сигнал об успешном покушении не позволила, их находящимся к столице коллегам начать действовать вовремя, что в итоге обернулось для них не малыми проблемами.
Спустя примерно сорок минут оторвавшись от раненного Гитлера смог подойти к телефону Вернер Хаазе.
— Докладывайте, оберштурмбанфюрер, — на той стороне провода личный врач Гитлера узнал голос своего начальника по линии СС — Гиммлера — на сколько все плохо?
Видимо то, что дела фюрера не слишком хороши Гиммлеру уже доложили ранее.
— Совсем плохи, герр рейсхсфюрер, — в СС при обращению к старшему по званию особенно в неофициальной обстановке обычно опускали слово "господин" а иногда даже заменяли его на "товарищ", подчёркивая таким образом боевое братство. Однако это был совершенно очевидно не тот случай. — Травматическая ампутация правой кисти, множественные переломы правой ноги, ожоги на открытых частях тела, контузия. Про ушибы и порезы я вообще не упоминаю.
— Что было вами предпринято?
— Я вытащил осколки, во всяком случае самые крупные, остановил кровь, перевязал раны, вколол противошоковое и обезболивающие, погрузил фюрера в сон. Начал переливание крови.
— Каковы прогнозы, доктор Вернер? — Очень осторожно осведомился Гиммлер придав голосу максимальную нейтральность.
— Состояние фюрера критическое, — не стал юлить врач. — Раны очень тяжёлые, а он уже не мальчик, сами понимаете. Пока что-то конкретное сказать сложно, ближайшие пару дней станут определяющими, но…
— Но?
— Но, боюсь, что после таких ранений даже молодые уже не восстанавливаются. Фюрер же и до этого чувствовал себя не лучшим образом.
— Значит ли это, что он не сможет в дальнейшем исполнять свои обязанности, — Гимлер подобно акуле почувствовавшей кровь, не стал ходить вокруг да около. Он то, в отличии от любого другого человека в Германии мог быть уверенным, что его разговоры не прослушиваются и оттого чувствовать себя менее стеснённым в выборе выражений.
— Скажем так, — доктор Вернер, понимая, что сейчас решается в том числе и его судьба, постарался ответить именно то, чего ждал Гиммлер, но сделать это в максимально обтекаемой формулировке. Просто на всякий случай, — крайне маловероятно, что фюрер после такого ранения сможет вернуться к исполняемым ранее обязанностям. И совершенно точно, что полностью восстановится у него не получится. Руку он потерял, ногу мы попробуем собрать, но полностью вернуть ей функциональность вряд ли получится. Плюс тяжелейшая контузия… Впрочем, это все обсуждать будет иметь смысл только если он вообще сможет найти в себе силы и пережить кризис.
— Спасибо вам доктор, я благодарен вам за такой профессиональный ответ.
— Хайль Гитлер! — Как было принято в СС, ответил Вернер, чувствуя настолько такое завершение разговора неуместно, в свете того что недавно обсуждалось.
— Хайль, — ответил Гиммлер с той стороны и положил трубку.
Вернер, чувствуя как адреналин начинает отпускать тоже опустил трубку на рычаг и бросил взгляд на висящее на стене зеркало. Белый халат надетый перед операцией был заляпан кровью, руки слегка подрагивали от волнения а лицо смотрящего с той стороны человека представляло из себя застывшую маску. Очевидно, что такой поворот судьбы не обещал доктору ничего хорошего.
— Как и всей Германии, — пробормотал Вернер и решительно двинул наружу из переговорной. Кроме Гитлера его помощь требовалась многим другим, пострадавшим при взрыве.
Интерлюдия 3
Кремль, Москва, СССР, 9 ноября 1945 г.
— Точных данных о том, что произошло, у нас нет, — Берия наклонил голову и поверх стёкол пенсне оглядел собравшихся этим
