различались. Хотя свободное гидравлическое общество с сильным правительством могло собрать больший процент со всех доходов его жителей, чем компактные гидравлические общества со слабым правительством. При прочих равных условиях более мощная бюрократия в интенсивном управленческом государстве со временем становилась более искушенной в деле управления налоговой службы, чем немногочисленная бюрократия более слабого управленческого государства.
Сбор излишков сельскохозяйственной продукции в Перу инков был более централизован, чем в ацтекской Мексике, ибо в ней сбором налогов занимались не представители правительства, а руководители местных calpulli. В компактных гидравлических обществах древнего Ближнего Востока основная часть налогов, вероятно, собиралась правительственными функционерами, хотя нам известно, что в определенный период правления фараонов этим занимались посредники. Под влиянием греков и римлян облагаемые налогом хозяйства появились на эллинском и римском Ближнем Востоке, но абсолютистские режимы вскоре укрепили свою власть, сначала усовершенствовав систему налогового земледелия, а позже – сведя ее к минимуму. Назначенные государством сборщики налогов – как правило, богатые горожане – дополняли фискальную бюрократию, а крупные (бюрократические) владельцы земли выполняли эту обязанность с большим успехом и с меньшей опасностью для себя. Так гидравлически свободная Римская империя избавилась от независимых земледельцев Древней Греции и республиканского Рима, не возвращаясь к старым египетским и вавилонским способам прямого сбора налогов.
Эти же меры применяли и арабские господа Ближнего Востока, власть которых опиралась на такие гидравлические центры, как Дамаск, Каир и Багдад. При Омейядах преобладала бюрократическая фискальная система, и земледельцы, собиравшие налоги, которых поставило себе на службу правительство Аббасидов, были еще тесно связаны с бюрократическим порядком.
В Месопотамии они вообще были частью чиновничьего аппарата. В Китае некоторые местные сборщики налогов не были его частью, но бюрократические способы сбора налогов, по-видимому, господствовали здесь многие годы.
Изменение бюрократической плотности гидравлической территории
После включения территорий, где зарождались гидравлические и негидравлические отношения, в свободное гидравлическое общество на этих землях обычно развивалась бюрократическая сеть. Так случилось после того, как древние центры китайской культуры захватили отдельные «варварские» регионы Центрального и Южного Китая.
Включение компактной гидравлической территории в свободную гидравлическую империю имело противоположный эффект. Правители, привыкшие действовать в менее компактном обществе, могли также сократить и бюрократический аппарат гидравлически компактной местности. Именно так и случилось, когда долина Нила вошла в состав Римской империи.
Гидравлически заинтересованные и гидравлически не заинтересованные хозяева гидравлического общества
Вторым фактором, который может изменять бюрократическую плотность гидравлического общества, является заинтересованность правителя в гидравлическом способе управления или, наоборот, ее отсутствие. Как уже говорилось выше, гидравлическое общество может опуститься на нижний уровень рациональности, если им управляют завоеватели, которые не проявляют особого интереса к управленческому сельскому хозяйству, или его бывшие хозяева ослабляют свои продуктивные усилия. Отсутствие интереса к гидравлическому способу управления обычно связано с тем, что в стране, откуда они пришли, его просто не было. Разруха и запустение может порождаться также сокращением доходов правительства из-за чрезмерного усиления частных собственников или из-за дегенерации правящей верхушки, упивающейся роскошью тотальной власти.
Определенную роль играют здесь и слабые связи между главными районами политической власти и гидравлической экономикой. Правители могут сделать своей столицей город, расположенный поблизости от главных регионов сельскохозяйственного производства и его доходов, а могут построить ее на большом расстоянии от них. Оправданием этому всегда служат требования обороны, и временами это действительно так. Но чаще правители – особенно из разряда завоевателей – предпочитают создавать свою столицу на негидравлической границе, поскольку они чувствуют себя безопаснее на периферийных, а не центральных районах гидравлического мира.
В Китае центры политического управления и гидравлической экономики в 1-м тысячелетии нашей эры более или менее совпадали, когда возраставшее плодородие долины реки Янцзы вступило в конфликт с оборонными нуждами северной приграничной зоны. С тех пор столица переносилась то туда, то сюда, однако северный регион никогда не переставал быть до определенной степени гидравлическим, а северные столицы были хитроумным гидравлическим способом привязаны к центральному Китаю, главному району выращивания риса, с помощью Большого канала.
Великая Северная равнина Индии, главный регион гидравлического сельского хозяйства, была также логически оправданным местом расположения политического центра, и мусульманские властители Индии, подобно их индуистским предшественникам, разместили свою столицу здесь. Но они проявляли меньше интереса к гидравлике, чем предыдущие коренные правители Индии. И хотя управленческого интереса у них хватало и они создали и поддерживали в рабочем состоянии крупные ирригационные сооружения, им не удалось полностью воссоздать ту грандиозную гидравлическую экономику, которая процветала в империи Маурьев. Роль, которую они отвели местным вождям и земледельцам, отражает сравнительно низкую бюрократическую плотность мусульманской Индии.
Императоры поздней Римской империи ответили на зов Востока. Однако они создали свою новую столицу не в одном из великих классических регионов гидравлического сельского хозяйства (Египте, Сирии или Месопотамии), а на Геллеспонте (Босфоре), являвшемся водоразделом между Востоком и Западом. И несмотря на то что они давно познакомились с управленческим деспотизмом, который побуждал их планировать и строить в грандиозных масштабах, они были согласны управлять своими гидравлическими владениями издалека. Обладавшие решительностью в создании крупных негидравлических сооружений (дорог и приграничных стен и валов), они проявили гораздо меньше инициативы в агроуправленческой сфере. Они, вне всякого сомнения, не были лишены гидравлических забот, но ставили своей целью собрать как можно больше дани в виде сельскохозяйственной продукции, располагая при этом как можно меньшим числом чиновников. Какими бы умелыми правителями они ни были, они не понимали рационального максимума гидравлического мира, которым управляли.
Римляне, превратившие Константинополь в столицу своей империи, имели позади себя пять сотен лет практического опыта гидравлического управления страной по эллинистическому образцу. Турки, завоевавшие в 1361 году Адрианополь, в 1453-м Константинополь, в 1517-м Египет и в 1534-м Месопотамию, тоже были хорошо знакомы с высшими аграрными цивилизациями гидравлического типа, ибо с незапамятных времен жили на краю гидравлического мира. Но, вероятно, из-за своего пасторального прошлого они не были меньше заинтересованы в развитии сельского хозяйства, чем в военных предприятиях, и интенсификации гидравлического центра они предпочли расширения своих негидравлических границ. Впрочем, великие ирригационные сооружения Месопотамии к приходу турок уже лежали в руинах; но история Индии и Китая показывает, что гидравлические усилия способны очень быстро восстановить то, что уничтожили антигидравлические действия. Турки не уничтожили агроуправленческие традиции Египта или Сирии; но в Ираке они не провели значительных восстановительных работ. Иными словами, турки не проявили особого рвения к гидравлическому развитию. Как восточные деспотичные организаторы войны, мирной жизни и фискальной эксплуатации, они добились необыкновенных успехов; а в нескольких вспомогательных административных центрах на них работало много чиновников. Но, будучи не сильно заинтересованными в хитростях управления,
