Наверняка что-то знает Шеритра, но как расспросить старшую сестру, с которой никогда не было хороших отношений?
Незер вдруг вспомнила об остальных сестрах, где они? Почему слуга сказал, что сестры госпожи дома, не значит ли это, что все они собрались здесь? Но почему же не пришли проведать больную мать? Да и Шеритра тоже не зашла узнать, как они устроились, перепоручила заботу о матери слугам и успокоилась.
Заснуть удалось только перед рассветом. Проснулась Незер с твердым решением разделить средства от продажи поместья в Харге между всеми сестрами, которые найдутся. А еще немедленно найти себе и матери новое жилье, и подальше от Шеритры.
На рассвете она переложила шетиты из тайника и мешочек с украшениями в свою старую сумку, сунув туда же потрепанный калазирис и юбчонку Бины, а в большой мешок сложила остальную одежду и спрятала его подальше под кровать, на которой они спали. Если их комнату и будут обыскивать, то найдут обноски и битые черепки.
Серкета безучастно наблюдала за действиями дочери, не замечая отсутствия мешочка с украшениями. Незер все же сообщила ей:
— Я отдала украшения твоей дочери Незер.
Серкета кивнула:
— Не потеряй.
Незер с Биной переглянулись. Почему Серкета иногда говорит, как разумная?
Сестры действительно жили у Шеритры и собрались вместе, чтобы поглазеть на младшую. Незер понимала, что из-за всех невзгод в Харге и по пути в Шедет выглядит не лучшим образом, но ей наплевать, хотелось поскорей отдать шетиты и уйти, забрав мать и Бину.
Внутри требовательно толкнулся ребенок, впервые это было не шевеление, а настоящий толчок. Незер погладила живот:
— Потерпи, малыш, скоро у нас будет свой дом.
Они стояли напротив друг друга — три женщины, проведшие последние месяцы в тепле и уюте, окруженные заботой слуг, и три давно забывшие, что такое слуги, проделавшие долгий путь, измученные и бездомные.
И все же из четырех сестер Незер была куда более уверена в себе, она-то знала, что не пропадет даже там, где нет чьей-то заботы, слуг и даже золота.
Незер увидела то, чего не заметила вечером, — Шеритра носит в своем чреве плод, как и она сама. Сестра тоже поняла, что Незер беременна, кивнула на малозаметный пока живот:
— Чей?
Та дернула плечом:
— Одного хорошего человека.
— И где твой хороший человек?
— Мой муж, — Незер подчеркнула второе слово, — там же, где и твой, — в Эдфу.
— Откуда ты знаешь, где Петар?
Но младшая сестра не стала отвечать на этот вопрос.
— Отец умер. Мама больна. — Незер была предельно краткой, ей не хотелось и минуты оставаться в этом доме. Солнце давно поднялось наверх, но им не предложили даже завтрак. — А нам пора уходить.
На мгновение, всего на мгновение взгляд Шеритры стал растерянным, изнутри явно рвалось напоминание об обещанном приданом. Но старшая сестра сумела взять себя в руки, вежливо поинтересовалась:
— Куда вы собрались идти?
У Незер мелькнула мысль сказать, мол, можно остаться? Но она не стала дразнить Шеритру.
— В Город Мертвых, там у мужа большая мастерская. Мы продали поместье в Харге, и я хочу разделить шетиты поровну.
Оживились все три сестры, глаза загорелись.
Незер сделала знак Бине:
— Помоги.
Вдвоем они быстро разложили шетиты на пять равных кучек.
— Все поровну. — Дождавшись, пока сестры недоуменно переглянутся, Незер усмехнулась: — Вам каждой по одной, одну маме, одну мне.
Шеритра фыркнула:
— Ты так дешево продала поместье?!
Незер сгребла две кучки в мешочек и демонстративно затянула его завязки.
— Харгу давным-давно занесло песком. Поместье было без воды. И там нет желающих вообще что-то купить.
— Кому же ты тогда продала? — вставила свое слово Тафет.
Незер поморщилась, сестры не спрашивали, от чего и как умер отец, чем больна мать, их интересовало только разложенное на столике золото.
— Соседям.
— Надо было поторговаться! — назидательно произнесла еще одна сестра Бега.
— Отец умер потому, что не было врача, мама больна давно. Хоть кто-то из вас поинтересовался жизнью родителей?
Укор смутил обеих, но они украдкой оглянулись на Шеритру, словно спрашивая, как реагировать.
Та тоже вставила свое слово:
— А где в это время была ты?
— Там, куда меня продали, чтобы обеспечить ваше приданое.
Тафет заверещала:
— Никакого приданого я не получила!
— И я!
Незер поняла, что если немедленно не уйдет, то наговорит лишнего. Она развязала мешочек, вытащила оттуда два шетита, показала сестрам и, затянув завязки снова, швырнула мешочек с золотом на стол:
— Поделите. Я взяла два шетита. Мама, Бина, пойдемте.
Шеритра опомнилась:
— Куда вы пойдете? Вы даже не позавтракали.
— Нам не привыкать.
— Где вы будете жить?
— Какое тебе дело?
— Но, Незер, ты не можешь так разговаривать со мной, я ничем перед тобой не провинилась! — Шеритра почти бежала за ними следом, переваливаясь, как уточка, и успевая с трудом.
— И я! И я! — вторили ей сестры.
— А я вас не виню, но знать больше не хочу!
— Где вы будете жить?
Незер махнула рукой, выходя за ворота следом за Серкетой и Бину. Они поспешили к рынку.
Серкета вдруг внятно произнесла:
— У Шеритры будет мальчик.
Незер обомлела, значит, мать узнала старшую дочь и поняла, что та беременна? Но ведь все это время она смотрела прямо перед собой, блаженно улыбаясь.
А Бину осторожно поинтересовалась:
— Ты так и не простила сестер?
— Не простила? Мне на них наплевать. Не хочу, чтобы повисли на моей шее.
— Но ведь у них есть золото?
— То, что сейчас получили, потратят очень быстро, а потом придут ко мне просить еще и еще…
— Ты же сказала, что мы едем в Город Мертвых, где у твоего мужа мастерская?
— Ни мужа, ни мастерской. Вернее, есть мастерская у отца моего ребенка, но он о беременности не догадывается. И ты будешь молчать!
— А куда же мы денемся? — прошептала перепуганная девочка. Ей очень не хотелось еще скитаться по Египту, сбивая ноги, трясясь от зимнего холода и голодая. Незер не тратила золото, хотя того было немало, это означало новые и новые трудности.
— Мы купим поместье здесь, в Шедете, у озера или Нила.
— Почему здесь и зачем тебе поместье, разве недостаточно просто дома?
Незер немного помолчала, потом вздохнула:
— Бина, ты слишком мала, чтобы думать о таком, а я поняла, что у моего будущего ребенка должна быть земля и вода. Только тогда он сможет выжить в этом страшном мире, остальное не в счет. Даже золото не сможет помочь, если нечего на него купить. А вот урожай, выращенный на своей земле, всегда позволит не ложиться спать голодным. Пойдем, купим лепешки, очень есть хочется. И почему я вчера не припрятала после ужина хоть кусочек?
