— Что он силится разглядеть в ней? — Бран добавил несколько крепких слов.
Я пожал плечами.
— К черту и его, и эту башку. Лишь бы с Ирмой снова не сцепился, — сказал я, глядя на Велдона. Сложив на груди руки, инквизитор обошел мертвую голову. Сначала справа налево, потом наоборот. На кой она сдалась монаху?
— Сцепиться? — воскликнул Бран. — Они могут. Порой ведут себя, как кошка с собакой, но не на сей раз.
Предвестник подмигнул мне. Ирменгрет скрылась в опустевшем юте, откуда изгнали всех огсбургцев до последнего, даже слуг. Вампирша ушла с верхней палубы не одна — вместе с Рене Зиллем, который вызывал у меня одновременно отвращение и ревность. Ирма взяла с собой новую игрушку. Кровь и песок! Я злился на нее, но ведь не должен! Потому что все мои помыслы — об Алисе! Потому что мне наплевать, как и с кем играет Ирменгрет! Но так ли это?..
— Ревнуешь?
Бран многозначительно покосился на бракемарт в ножнах на моем поясе. Я рассказал ему и Велдону про Ирму и случившееся в купели. Чтоб объяснить, зачем к нам явился дьявол и отчего он был разгневан. Взгляд Войны намекал на радикальное решение вопроса с доктором.
— Нет, — отрезал я. — Пусть делает с ним что хочет.
— И то верно, — произнес Бран. — А что собирается учинить монах?
Томас Велдон перестал кружить вокруг мертвой головы. Сорвал с себя капюшон и вскинул к небу руки. Проклятье! Он обратился к магии! Что на него нашло? Инквизитор выкрикнул нечто непонятное, и в тот же миг мертвую голову охватило пламя. Шумный, ревущий огонь мгновенно объял умершую плоть.
Имперцы, которые видели Велдона, замерли, не ведая, что ожидать от монаха в инквизиторской рясе — он не проявил себя во время боя. Клубящуюся тьму, что не пускала в кормовую надстройку погибшего флейта, с ним не связывали. Монаха тоже опасались, как и всех нас, но страх перед ним не шел ни в какое сравнение с ужасом, что вызывала у моряков Ирма.
Вот и она! Вампирша выскочила на палубу. Растрепанные рыжие волосы ничуть не смущали Ирменгрет. Она была разъярена! Воззрилась на инквизитора и сгорающую в ярком оранжевом огне мертвую голову.
— Сейчас начнется… — пробормотал Бран.
Однако вампирша не спешила вмешиваться. Как будто даже уняла свою ярость. Стоит на месте, сложив на груди руки, и наблюдает за Томасом Велдоном. Инквизитор вновь пользовал черную магию, которая все глубже тянула его душу в пропасть греховного падения. Что же затеял проклятый святоша на этот раз?
— Гляди-ка. — Предвестник присвистнул и кивнул на монаха.
Вокруг Велдона кружила тьма. Он оказался внутри рукава из медленно вращающейся мглы, что с каждым ударом сердца становилась все плотнее. Я начал считать про себя. Не знаю, зачем я это делал, но продолжал отсчет после каждого удара сердца. Когда дошел до четырнадцати, кружащаяся тьма вокруг монаха разлетелась в клочья. Как будто взорвалась изнутри.
По галеону пронесся шепот. Злые голоса невидимых людей шептали что-то неразборчивое. На корабле попытались вслушаться и понять, что звучит в воздухе — каждого тянуло разобраться. Я встрепенулся и негромко выругался, когда осознал, что тоже поддался этому желанию, как и прочие на галеоне.
Шепот стих, а вместе с ним погасла мертвая голова. Она обуглилась, превратившись в черную головешку, в которой и не угадать ничего прежнего, ведь даже кости горели. Однако древко копья, на которое она была насажена, ничуть не пострадало. По крайней мере отсюда копье выглядело совершенно нетронутым.
— Проклятие золотых слонов! — выдал Бран. — Что это было?
Кончики пальцев укололо. Велдон продолжает колдовать!
В десятке мест на верхней палубе, на корме и носу галеона вновь сгустилась тьма; и в один миг опала прахом на палубные доски, а вместо нее появились темные призрачные полупрозрачные фигуры, закутанные в плащи до пят и в глубоко натянутых капюшонах. Одна из них была в семи шагах и смотрела ярко-красными точками вместо глаз на меня и Брана. С еле сдерживаемой ненавистью и голодом!
Эта тварь жаждала нашей крови! Но почти не шевелилась и не сходила с места. Кровь и песок! Что за чудовищ призвал инквизитор?
Томас Велдон медленно натянул капюшон, пряча око Неакра и обезображенную черной магией половину лица. Он потерял много сил — уронил голову и доковылял на негнущихся ногах до грог-мачты. Чтоб стать к ней спиной, найти опору и не упасть.
— Давай к нему, — предложил Бран, — пока Ирма не вывернула святого отца наизнанку.
Предвестник и я поспешили к инквизитору. Ирма тоже шла к нему, но в отличие от нас неторопливо. Совершенно невозмутимая; только зная высшего вампира, нетрудно догадаться, как Ирменгрет отреагирует на уничтожение ее фокуса — так, кажется, Велдон обозвал магию, что сотворила раскрывающую рот и моргающую голову несчастного моряка, чью кровь Ирма выпила в лесу на берегу.
Бран и я обошли за три шага еще одну призрачную фигуру, созданную черным колдовством. Красные источающие ненависть огоньки-глаза уставились на нас.
— Таращится, гад, — процедил Война. — Так и спину прожжет!
Я тоже ощущал злой взгляд неизвестного полупрозрачного нечто, наполненного злобой, голодом и желанием разорвать живую, полную горячей крови плоть. Призрачному существу не позволял наброситься на живых запрет, наложенный Велдоном; и потому тварь терзалась тоской, что доставляла ей настоящие мучения. Но один неверный шаг — темные фигуры распахнут плащи и кинутся на смертных. Этот шаг… Что нужно сделать, чтобы чудовища напали на нас?
Вздрогнув, я отогнал наваждение. Откуда я знаю, каких призраков призвал инквизитор и что — злость, голод или тоска — разрывает их изнутри?
— Тоже чувствуешь? — спросил Бран. — Что это за мысли в моей башке?
Мы почти дошли до Томаса Велдона, который стоял у мачты, прикрыв левый глаз ладонью. Проклятье! Что с ним? Ему дурно? Хоть бы не потерял власть над призраками. Да чтоб хватило ему сил объяснить, что же он сотворил!
— Сейчас узнаем, — пробормотал я.
Ирма и следовавший за ней Рене Зилль тоже подошли к инквизитору. Одурманенный магией вампира доктор не замечал призрачных фигур, а Ирменгрет взирала на них совершенно равнодушно.
— Браво, браво, святой отец! — Ирма захлопала в ладоши.
Ее реакция вызвала недоумение. Я-то полагал, что вампир будет рвать и метать, однако она улыбалась. Пусть взгляд холоден, но она не шипит на монаха разъяренной кошкой. Томас Велдон опустил руку и посмотрел на нас. Его лик был изможден и сер — магия отняла много сил.
— Не ожидал, — молвил он, глядя на Ирменгрет, — что ты по достоинству оценишь мои усилия. Призраки лучше, чем мертвая голова.
— Конечно, — согласилась вампирша. — Но признаюсь, что не сразу уловила нить твоего заклятия.
— Его исток — в твоей магии, — сказал Велдон. — Мне нужно было высвободить силу, заложенную тобой в мертвую голову. Поэтому я уничтожил ее, и прошу извинить меня за вмешательство в твое заклинание.
— Извиняю, — великодушно ответила вампирша.
Бран и я переглянулись. Предвестник тоже не понимал, о чем разговор Ирмы и Томаса Велдона. Еще и обмениваются многозначительными взглядами! Ишь, многомудрые!
— О чем вы толкуете? — Я вмешался в милую беседу наших сотоварищей. — Что за тварей ты призвал, святой отец? Это призраки?
— Всего лишь фантомы, — негромко ответил инквизитор. — Образы настоящих и очень опасных сущностей, но на самом деле их тут нет.
Монах оглянулся. Рядом никого из огсбургцев, которые могли бы услышать лишнее, поэтому он продолжил.
— Сии фантомы, — голос Томаса Велдона принял поучительный тон, каким он порой наставлял студиозусов в арнийском Бранде, — есть производное от магии, что сотворила голову, которую принесла Ирменгрет и которую я сжег в колдовском огне. А сама голова не являлась неупокоенной плотью. Лишь связанная с ней сила открывала и закрывала рот и глаза. Так же и с образами, которые я создал. На галеоне нет никаких призраков, и то, что вы видите, — только фантомы. Обман для ваших глаз.
