На выходе из офиса она встретила Новикова, тот нес букет роз. Он был настолько доволен тем, что купил любимые цветы Алисы, что не замечал вокруг ничего и никого. Максим мечтал только о том, как войдет в кабинет любимой и скажет все, что о ней думает. Его мозговые извилины подбирали необходимые эпитеты и старались придать им сексуальную окраску.
Виктория пожелала ему удачи и позавидовала его избраннице.
В ее жизни такого не было. Никто из мужчин не носил ей охапками цветы. Но ей очень хотелось верить, что Назаров на это способен. В том, что между ними возникла едва ощутимая, но такая прочная связь, она уже не сомневалась. Марина права, тянуть с объяснением не стоит. Завтра она пойдет с ним обедать или, что еще лучше, ужинать и обо всем поговорит. Наберется храбрости и вызовет его на откровенный разговор. Или хотя бы позволит поцеловать себя возле подъезда. Или возле квартиры. Или… дальше разнузданное воображение стало рисовать такие чувственные картины, что Виктория закрыла глаза. Из оцепенения ее вывел гудок автомобиля и окрик Марины. «Завтра, – подумала Виктория, – все это будет завтра. Сегодня я должна отдать все силы другому занятию». Она откинула со лба челку и побежала к машине. Назаров тоскливо проводил ее взглядом из окна.
Там сидела одна Марина. Ольга, как оказалось, не смогла отпроситься с работы, у нее шел очередной квартальный отчет. Она предложила приятельницам перенести выполнение мероприятия на другой срок, но Марина категорически отказалась. Нельзя было допускать, чтобы ее усилия с клофелином пропали даром. Пока Виноградов спит или очухивается ото сна, ему не до поездок в загородные дома. Этим обстоятельством нужно воспользоваться. Следующего раза может не быть. Или придется лезть через окно ночью, когда местные жители выпускают в свои дворы жутких ротвейлеров и кавказских овчарок. У Виноградова вряд ли есть собака. Он слишком любит себя, чтобы заботиться о ком-то еще. Но ротвейлер может жить у соседей. И лаять в самый неподходящий момент. А средь бела дня две особы женского пола, пришедшие в дом к своему знакомому, не вызовут особого подозрения. Грабители предпочитают грабить по ночам, Марина была в этом совершенно уверена. В крайнем случае, можно сказать, что он им назначил встречу, а сам не явился. Все эти доводы были высказаны ею для Виктории, у которой неожиданно проснулась совесть. Скорее всего, это была не совесть, а боязнь не встретиться завтра с Назаровым, но та упорно называла ее совестью и боялась идти на дело.
Они не шли, они ехали в «Дачную поляну» на автомобиле Марины, решив не пользоваться общественным транспортом с непредсказуемыми машинистами и контролерами. Дорогу Марина знала – она изучила карту местности. Дорога петляла по пролескам и полям, шла через болото, в котором подруги узнали «Черную топь», и выходила к «Дачной поляне», расположенной в изумительном месте среди елей и берез. Дачных домиков было порядка тысячи. Они разбежались по округе, примостившись на пригорках и в низинах, и выглядывали из-за зелени садов, как грибы в урожайный год.
Марина остановила автомобиль на обочине и попыталась узнать у прохожих, которых в «Дачной поляне» было вполне достаточно, где находится 66-й участок. Оказалась, это какая-то третья линия, но где она проходит, точно никто не знал. Девушки подождали старожила, чинно шествующего с граблями наперевес, и учинили тому допрос с пристрастием. Мужичок напряг мозги, принялся вспоминать начало строительства дачных домиков, подсчитал в уме количество проведенных на даче лет и выдал положительный ответ. Третья линия была после второй, а та располагалась за первой. Оставалось найти первую линию. Марина рассердилась, но спорить с мужичком не стала, все-таки тот был вооружен граблями. Она отпустила его на волю и обратилась к пожилой даме, шествующей рядом с обочиной. Дама охотно поделилась своими знаниями, сказав, что первая линия находится рядом со второй, а третья – прямо за ними. Викторию начинал разбирать истерический смех, Марина принялась напевать и настукивать своим высоченным каблуком траурный марш. Дама смутилась, завредничила и указала на первый попавшийся дом. То, что он был первым попавшимся, знала только она. Подруги думали, что это и есть тот самый 66-й участок. Они подъехали ближе, припарковали автомобиль и подошли к калитке.
Небольшой двухэтажный домик сотрясался от звуков громкой музыки, под которую в его дворе готовили шашлык двое симпатичных парней. Марина автоматически распрямила плечи, выпятила грудь и пошла к ним интересоваться своим местоположением.
– Мальчики, – сказала она елейным голоском, – подскажите: это 66-й участок?
Мальчики заинтересованно оглядели гостью и ее подругу и обрадованно подтвердили, что это и есть 66-й участок. Более того, это единственный 66-й участок на всем белом свете. Других 66 участков больше нигде нет и быть не может.
– Так что, девочки, – радостно добавили парни, – проходите и чувствуйте себя, как дома!
– Мы постараемся забыть, что в гостях, – улыбнулась Марина и вошла, потянув за собой Викторию.
Дом Виноградова оказался не особняком, а обычной дачной постройкой с мансардой и скучными хозяйственными пристройками. Парни, как они сами сказали, были его лучшими друзьями и ждали Виноградова с минуты на минуту.
При этих словах Марина усмехнулась и подумала, что сегодня они его вряд ли дождутся. Но это не мешало заняться ей обследованием участка сразу. Сначала она познакомилась с ребятами. Один из них оказался Вовой, второго звали Вениамином, оба были студентами, будущими журналистами. Особого интереса для Марины ни один, ни другой не представляли, а для Виктории они вообще казались исчадиями ада – друзьями Виноградова (она панически боялась проснуться с одним из них в одной постели!). Но ничего не оставалось делать, как начать с ними флиртовать – требовалось войти к ним в доверие и заняться обыском дома. Марина шепнула Виктории, что она захватила с собой клофелин, и подмигнула ей. У Виктории подкосились ноги. Ее посадят не только за незаконное проникновение в чужое жилище, но еще и за попытку отравления. Хотя ребята пригласили их сами, вследствие чего первое обвинение отпадает само собой.
Марина занялась разбитным Вовочкой, Виктории достался менее разговорчивый Вениамин. Они вместе готовили шашлык и врали друг другу о себе и Виноградове. Девушкам врать про Виноградова было гораздо легче, чем парням, – те его никогда в жизни в глаза не видели. Тем не менее Вовочка ухитрялся все проворачивать так, что ни единым словом не вызвал у девушек подозрение в неправдоподобном изложении фактов. Те за правдоподобием особенно не следили, так как сами врали на каждом шагу. Эта милая беседа велась под обалденно вкусный запах жареного мяса, политого сухим вином. Виктория к обеду достаточно проголодалась, и когда ее зубки впились в сочный кусочек, друзья Виноградова больше не казались ей исчадиями ада. Но пить с ними она категорически отказалась. Нельзя повторять грустную историю про незнакомца в собственной постели. Назарова терять она не хотела ни за что на свете, даже за этот ароматный шашлык.
