Дом был построен согласно последним требованиям моды: из красного кирпича, с огромным количеством сводчатых окон; украшением служила тонкая резьба по камню над дверью, способной выдержать любое нападение. Перед фасадом лежал просторный мощеный двор, окруженный стенами, у входа в который стояла будка охраны. Однако стены были не настоящие замковые, не наблюдалось и крепостного рва с подъемным мостом.
По всей внешней стене были установлены горящие факелы, отбрасывающие тени, которые танцевали по каменному выступу в верхней части стены. На ступенях сидела серая полосатая кошка, оберегавшая погреба и склады от мышей. Как только влюбленные подошли к ступеням, кошка встала и последовала за ними, крутясь у ног Маргариты. Когда они дошли до будки охраны, стражники из эскорта самого короля поприветствовали их и позволили пройти.
За стенами усадьбы бледной нитью в слабом свете луны тянулся тракт. На нем шевелились черные тени веток деревьев, раскачивавшихся от легкого ветерка. Дэвид двинулся к деревьям, движимый целью столь же неотложной, сколь и недостойной. Пытаясь скрыть свои отнюдь не благородные намерения, он озвучил первое, что пришло в голову:
— Бы, должно быть, устали после долгой скачки. Я не стану вас слишком задерживать, лишать ночного отдыха.
— Не беспокойтесь об этом, — сказала она.
Они прошли немного вперед, прежде чем он снова обрел дар речи.
— Во время поездки ничего не случилось? Никто вас не оскорблял, не…
— Нет.
Дэвид не обратил внимания на то, что ее ответ слишком краток, да и не поверил в его правдивость.
— Мне очень жаль, что вы стали объектом шуток и сплетен. Это совершенно не входило в мои планы.
— Я знаю.
— Я бы все изменил, если б только мог.
— Вы абсолютно ни в чем не виноваты, — решительно тряхнув головой, заявила Маргарита. — Вы не примчались бы в Англию, не пошли я вам весточку. Я не послала бы ее, если бы Генрих не устроил мою помолвку. Мы не оказались бы здесь, если бы Генрих не обманул нас. Генрих не стал бы начинать свою опасную игру, если бы не Перкин Уорбек. Уорбек не смог бы претендовать на трон, если бы сыновья Эдуарда IV не исчезли из Тауэра. Так кто же крайний?
— Да, но…
Маргарита остановилась, схватила его за руку, и он замолчал на полуслове. Она полуобернулась и посмотрела назад через плечо.
— Что такое? — настороженно спросил ее Дэвид.
— Я не уверена. Мне показалось, я что-то слышала.
— Это, скорее всего, кот.
— Она здесь, возле меня.
— Она?
— Если это кот, то он чересчур толстый, — насмешливо пояснила она.
— Вы так считаете?
Дэвид постарался придать голосу легкомысленный тон, а сам внимательно вглядывался в темноту, подступающую к стенам усадьбы. Он не увидел ничего, что могло бы вызвать тревогу, но в интуиции Маргариты не сомневался. Однако звук мог быть произведен кем или чем угодно: птицей, слугой, выбрасывающим мусор, бродячим псом, надеющимся попировать в куче мусора, или человеком, облегчающимся после чрезмерных возлияний — гостеприимный хозяин вина не жалел.
Через минуту Дэвид снова пошел вперед. Маргарита, бросив очередной взгляд через плечо, двинулась за рыцарем.
Они испытывали неописуемую радость, оказавшись наконец вдали от неумолчного шума, производимого гостями. Воздух был свежим, ночной ветерок приятно холодил кожу. Звуки шагов поглощала песчаная дорога. Трава, которой они мимоходом касались, была влажной от росы. Листья дубов, росших вдоль дороги, блестели в лунном свете, а их тени накрывали путников, словно темно-серое одеяло.
Дэвид преднамеренно углублялся во мрак, пока они не поравнялись с огромным дубом с толстым стволом. Тогда рыцарь остановился, обхватил Маргариту за талию и прижал ее к жесткой коре.
— Дэвид, — прошептала она.
— Я сожалею, что прибег к уловке, но я должен…
Он поцеловал ее, потому что она влекла его, как пчелу влечет нектар. Он поцеловал ее, потому что минуло уже два бесконечных дня с тех пор, как он вкушал ее губы. Он поцеловал ее, потому что Оливер подгонял его, потому что был дураком без силы воли, а еще — потому что хотел ее так мучительно, что умер бы, если бы хотя бы не прикоснулся к ней. Он поцеловал ее, потому что, кроме как скользнуть языком в ее влажный жаркий рот, он больше ничего не мог себе позволить. Он поцеловал ее, потому что не мог иначе.
Боже праведный! Поцелуй был сладок и восхитителен, Дэвиду казалось, что все это происходит во сне. Но поцелуя было недостаточно и никогда не будет достаточно.
Он задрожал, когда Маргарита снизу вверх провела руками по его камзолу и обвила ими его шею. Отчаянно стараясь сдерживать себя, он вздохнул и придвинулся еще ближе, прижал к ней свою горячую твердую плоть, средоточие его мук, освободил одну руку и нащупал холм ее груди. Напряженный сладкий узелок ее соска ткнулся ему в ладонь, и Дэвид стал гладить грудь круговыми движениями, теряя голову от восторга. И все это время он языком изучал глубины ее рта, крутился вокруг ее языка, показывал ей пантомиму о том, что жаждал сделать, если только ему разрешат.
Его предупредила кошка.
Она внезапно зашипела и испуганно подпрыгнула, врезавшись ему в икры. Не успев даже попытаться осознать, что происходит, он оторвался от Маргариты и резко развернулся, защищая ее своим телом. Одновременно он достал единственное оружие, которое было при нем, — обеденный нож.
Они выскочили на него из темноты — двое мужчин, вооруженные мечами, лезвия которых отбрасывали блики лунного света. Не имея времени на изящные выпады, Дэвид просто перехватил нож поудобнее и метнул его твердой рукой. Еще не раздался глухой удар попавшего в цель ножа, как Дэвид уклонился от лезвия меча, нацеленного ему в голову и со свистом рассекшего воздух. В то же мгновение рыцарь нанес удар ногой в колено нападавшего. Когда противник взвыл от боли, Дэвид обхватил его запястье обеими руками и резко крутанул. Через секунду он уже стоял над поверженным убийцей, сжимая рукоять меча, который он вырвал из ослабевших пальцев неизвестного, и тяжело дышал, а второй наемник, спотыкаясь, улепетывал в темноту. Одна рука у него висела плетью. Неожиданно Дэвид увидел, как от тени рядом с ним отделилась еще одна тень и понеслась за раненым нападавшим.
Он мог бы броситься в погоню и призвать негодяев к ответу, но тогда ему пришлось бы оставить Маргариту одну, без защиты. Что ж, он понимал, почему его пытались убить и что попытку непременно повторят.
Прятавшаяся у него за спиной Маргарита так шумно вздохнула, словно все это время стояла, затаив дыхание. Медленно, ощущая себя в ожившем кошмаре, она подошла к Дэвиду. Она ничего не сказала, лишь обвила его руками, и он почувствовал, что она дрожит, как в лихорадке. Дэвид обнял ее в ответ и, закрыв глаза, сжал веки с такой силой, что ресницы укололи нежную кожу под глазами. Он попытался не думать, что могло бы случиться с ней, если бы он погиб.
