Ходили странные слухи о том, что великая певица была убита. Как подтверждение этой версии приводили тот факт, что она не оставила завещание. А состояние у нее было внушительное. Но это были только слухи – ничего конкретного.
Мария Каллас была великой в каждом жесте, в каждом звуке… Она не просто пела роли, она их проживала на пределе сил, она превращала обычный речитатив в нечто живое и каждый раз новое. Эта удивительная певица так преображала роли, что и Верди, и Беллини, и Россини – словом, все композиторы, чьи произведения она исполняла, не только увидели бы в ней восхитительное осуществление задуманного, но и удивились бы – какие дополнительные краски нашла Мария в их творениях.
Она всегда принадлежала искусству, и при этом всегда была настоящей женщиной – любящей и страдающей. Несчастной примадонной.
Зачем нужна любовь? Две любви Эдит Пиаф
«Моя жизнь была отвратительной, это правда. Но моя жизнь была и восхитительной. Потому что я любила прежде всего ее, жизнь. Мне бы хотелось, чтобы сказали обо мне, как о Марии Магдалине: ей многое простится, ибо она много любила».
Говоря эти слова за несколько месяцев до смерти, Эдит Пиаф не лукавила – все ее существование было пронизано Любовью – любовью к жизни, которая вмещает в себя и любовь к музыке, и любовь к мужчинам, и любовь ко всему на свете.
Это хрупкое создание вмещало в себя столько любви, что ее хватило бы на целое население небольшого государства. Сила этой любви, любви к жизни, и сотворила настоящее французское чудо по имени Эдит Пиаф.
Эдит Джованна Гасьон родилась 19 декабря 1915 года. Ее отец и мать были уличными акробатами. Эдит появилась на свет холодной декабрьской ночью прямо на тротуаре бедной парижской улочки, пока отец девочки, Луи Гасьон, бегал за извозчиком, чтобы отвезти жену, Аннет Майер, в родильный дом.
Вскоре отца забрали на фронт (шла Первая мировая война), а мать, бросив дочь на попечение своих родителей-алкоголиков, сбежала к другому. Дед и бабка Майер вскармливали девочку, добавляя в молоко вино, которое было основным их «питанием». Услышав от кого-то, что вредные микробы якобы не переносят грязи, дед с бабкой не только сами не мылись, но и не мыли младенца, радея о его здоровье.
Рядовой Луи Гасьон, приехавший в 1917 году в отпуск, к счастью, застал свою двухлетнюю дочь еще живой, что было истинным чудом. Он тут же забрал Эдит и отвез к своей матери, Луизе Гасьон, которая работала кухаркой в публичном доме.
В борделе за девочку взялись все «девушки» – ее отмыли и одели в новое платье. Сентиментальные проститутки окружили малышку такой любовью, что Эдит была счастлива. Однако вскоре обнаружилось, что ребенок слеп. Все «сотрудницы» публичного дома складывалась на дорогих докторов, но никакого результата лечение не приносило.
Эдит исполнилось пять лет, когда вернулся из армии ее отец. Луи часто наведывался к дочке, но забирать ее у бабушки он не стал – девочке там было лучше, чем с уличным акробатом.
Девушки из борделя переживали за внучку Луизы Гасьон, а поскольку все они верили в Бога и божественное провидение, то решили все вместе помолиться за исцеление маленькой Эдит. Девочке было уже семь лет, а никакое лечение по-прежнему не помогало. И вот, уповая на божественные силы, парижский дом терпимости в полном составе прибыл в церковь святой Терезы и целый день возносил молитвы, прося исцелить Эдит Гасьон.
Двадцать пятого августа 1921 года, через неделю после этой коллективной молитвы, в день святого Людовика, именин отца Эдит, – она прозрела!
Это было вторым чудом в ее жизни. Любовь, как видно, и впрямь всесильна.
Счастливая бабушка отдала девочку в школу, но там, узнав о том, где Эдит живет, тут же потребовали забрать ее. А потом в дело вмешался местный кюре, заявивший, что юному невинному созданию незачем общаться с падшими женщинами. И его нисколько не взволновал тот факт, что молитвами этих грешниц произошло настоящее чудо.
Теперь Луи пришлось взять на себя воспитание дочери. Он взял ее к себе и попытался обучить своему мастерству – акробатике. Но щупленькая Эдит не годилась в гимнастки, зато у нее оказался очень громкий и звонкий голос, к тому же петь она, воспитанная сентиментальными «девушками», умела чрезвычайно чувствительно – от всех ее песен слушателей непременно пробирала слеза. Будущая великая певица обладала врожденным абсолютным слухом и никогда не обучалась музыке профессионально. До конца жизни она не знала нот, а когда сочиняла мелодии, то наигрывала их на рояле одним пальцем.
С отцом Эдит выступала на улицах, в казармах, в кабачках. Она пела слезливые песни, а он показывал акробатические номера. В конце каждого представления Эддит неизменно исполняла «Марсельезу».
Много лет спустя Эдит рассказывала, что однажды весьма прилично одетая пара предложила Луи отдать им дочь на воспитание – им очень понравился ее голос, и они подумали отдать ее в обучение. Супруги предложили отцу целых 100 000 франков – деньги очень большие, – но Луи даже раздумывать не стал – он не желал расставаться с дочерью.
Жизнь девочки могла пойти по иному пути…
Но Эдит осталась с отцом, а значит, – на самом дне Парижа, среди проституток, спивающихся нищих, уличных актеров, воров и сутенеров. Когда ей исполнилось четырнадцать лет, она ушла от отца, чтобы начать самостоятельную жизнь. И жизнь эта была точно такой, как и у всех уличных певичек – днем она пела на улицах, вечером тратила заработанные деньги с мужчинами, которые сменяли один другого бесконечной чередой. Это легкое отношение к любовным связям она явно унаследовала от своих воспитательниц. Хотя бедные кварталы Парижа вообще не отличались целомудренностью.
Наконец в череде любовников, чьи имена она порой не могла вспомнить на утро, попался некий Луи. Эдит было тогда шестнадцать лет, и она влюбилась. Светлоглазый блондин Луи работал в большом магазине, в отделе доставок на дом. Он тоже влюбился в веселую и голосистую девушку. Они поселились вместе в мансарде маленького отеля.
Эдит по-прежнему пела на улицах, пока Луи был на работе. Им хотелось хоть как-то обустроить свой быт, но денег вечно не хватало, и Луи стал подворовывать в магазинах всякую утварь. Очень скоро Эдит забеременела и родила дочь. К этому времени у молодых родителей уже не было постоянной крыши над головой, они ночевали где придется. Заработав немного денег, Эдит снимала гостиницу на 12 часов, чтобы помыть ребенка и дать ему нормально поспать, а потом опять отправлялась петь на улицу вместе с малышкой. Девочка росла слабой и очень болезненной, что немудрено, ведь Эдит вела себя не намного ответственнее, чем ее непутевая мамаша.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
