— Говоришь, золото нужно или янтарь? Ладно, подумаю, где бы их раздобыть. Ну, спасибо тебе, житель Кашало!
Продолжая ухмыляться, горожанин жестом дал Лукойо понять, что его благодарность принята, полуэльф поспешил прочь, глядя вперед голодными глазами.
Огерн бросился вдогонку за Лукойо. Возмущение отступило перед тревогой за друга. Правда, прежде чем пойти по улице, Огерн немного замешкался, увидев того торговца, который приглашал бири в храм Улагана. Огерн успел схватить Лукойо за руку и крикнул товарищу:
— Эй, друг!
Торговец изумленно уставился на Огерна.
— Привет тебе. Друг? Ну… что ж, может, мы и подружимся. Что тебе угодно, чужеземец?
— Скажи мне, правда ли, что на улице Красных Фонарей мужчина может купить за разные товары услуги покладистых женщин?
Губы торговца разъехались в ухмылке, и он ткнул в грудь Огерна указательным пальцем.
— Верно. — И торговец хихикнул. — Такого верзилу, как ты, это дело точно должно интересовать. Не сомневайся, так оно и есть.
Огерн отвел глаза.
— Но женщины… они ведь это должны ненавидеть!
Торговец некоторое время молчал, потом медленно проговорил:
— Не могу сказать… это только сами женщины знают.
— Ну, то, что я бы сделал женщине, ей было бы только приятно, — вмешался Лукойо.
Огерн постарался не смотреть на друга.
Торговец пожал плечами.
— Видал я на этой улице ваньяров, так не скажу, чтобы женщинам сильно нравилось, что они с ними делают. Ваньяры маленького роста, кривоногие, волосатые — уродливые, как шакалы.
Лукойо вздернул подбородок.
— Ты что, хочешь сказать, что и я уродливый, как шакал?
— Нет, что ты, хотя красавцем я бы тебя не назвал. Ну а женщине какой, глядишь, ты, может быть, и приглянешься.
— Должен приглянуться, — бросил Лукойо, хотя в душе сильно сомневался в этом.
Как бы то ни было, он отвернулся и поспешил дальше по улице. Лукойо переполняло какое-то резкое, необъяснимое чувство, доселе ему неведомое.
Огерн стоял совершенно одуревший. Наконец в голове у него чуть-чуть прояснилось, и он кивнул торговцу:
— Спасибо вам, господин, за сведения.
Торговец ответил Огерну кивком:
— Желаю повеселиться.
Огерн отвернулся и обнаружил, что Лукойо уже исчез в толпе.
Широкая улица, уходящая от причалов, была полна народа, и чем дальше Огерн шел по ней, тем гуще становилась толпа. Наконец кузнец разглядел далеко впереди Лукойо и стал пробираться к полуэльфу, работая локтями и кулаками. Прохожие возмущались, что-то кричали на незнакомых Огерну языках. Увы, он продвигался по улице медленнее тоненького, легкого Лукойо. Вскоре Огерн снова потерял его из виду.
А чуть погодя позади послышался громкий крик. Огерн обернулся и увидел мужчину. Тот схватился за ремень, с которого свисали обрывки ремешков.
— Акор! — кричал мужчина. — Акор!
Огерн решил, что это, наверное, означает «мой кошелек», и понял, что ограбил этого человека не кто-нибудь, а Лукойо. Мужчина продолжал вопить и причитать. Но вот впереди еще один прохожий закричал:
— Акор!
Огерн понял, что он на верном пути.
Кузнец протискивался вперед, стараясь не обращать внимания на возмущенные крики. Наконец он снова услышал впереди крик:
— Акор!
Огерн снова увидел Лукойо только тогда, когда свернул на пятую по счету боковую улицу. Дома на ней стояли высокие и большие, и над дверями каждого дома висел фонарь. А вон и Лукойо — он входил в дверь одного из таких домов. Огерн бросился было за другом, но на самом пороге растерялся. Конечно, ему не хотелось входить в дом, где женщины отдавались мужчинам с такой легкостью. То есть нет, ему как раз очень хотелось! Желание переполняло его, он сгорал от вожделения с такой силой, что это пугало его. Его, который никогда не отворачивался и не убегал ни от одного врага, а теперь в страхе застыл на пороге дома, где жили слабые, мягкие женщины, дома, в котором он мог удовлетворить свое самое потаенное, но самое жгучее желание. Почему же он так боялся этого?
Потому что помнил свою покойную жену.
Он боялся не того, что призрак Рил станет ревновать его, он думал о другом — о том, что душа жены будет опечалена. И действительно, ее бы очень огорчило, что Огерн предается утехам с женщиной легкого поведения, готовой отдать себя первому встречному. Да, Рил была бы оскорблена. Только на миг Огерн задумался о том, почему бы это могло ее оскорбить, и решил, что, наверное, подобное отношение к женщинам должно их унижать.
А потом из двери вышла женщина — растрепанная, в грязном платье. Она зевала и почесывалась. Она увидела Огерна, и сначала во взгляде ее появилось раздражение, но она тут же спрятала его и заменила улыбкой — заученной, привычной улыбкой, сопровождаемой взглядом из-под опущенных ресниц. Женщина призывно вильнула бедрами и выставила грудь вперед.
Огерн скрыл отвращение и отвел глаза. Что ж, пусть полуэльф купается в телесных радостях. Ничего ему не грозит, а Огерн будет знать, где его искать.
Кузнец вернулся и ушел с улицы Красных Фонарей на другую улицу — широкую, мощеную, усаженную деревьями…
И увидел прямо перед собой высокое здание — храм Улагана.
Глава 17
Храм Улагана возвышался на вершине ступенчатой пирамиды, как и другие, подобные ему, но был выстроен из красноватого камня, а само здание выкрашено в багряный цвет.
Однако острые глаза опытного воина разглядели, что слой краски покрывает большие плиты. Это, конечно, был храм, но, кроме того, еще и крепость. По краю стены шли зубцы, между которыми могли расположиться лучники, а могли и те, кто лил бы кипяток на головы захватчиков. Огерн не сомневался, что за стеной находится колодец с питьевой водой.
Пирамида и храм цвета крови — от такого обилия красного цвета Огерну стало худо, но еще больше огорчило его то, сколько людей поднималось и спускалось по ступеням. Они шли и шли нескончаемым потоком, и среди них попадались не только кашальцы, но и бири, и мирики, и темнокожие южане, и желтокожие жители востока, и даже такие, у которых кожа была почти совсем черная! Мужчин было больше, чем женщин, однако женщин все же было достаточно для того, чтобы Огерн вспомнил, что говорил торговец о ритуалах в честь Улагана, и поежился. Если тут днем так много народа, то что же творится в храме ночью?
Он решил, что выяснять это ему не хочется. Отвернулся и ушел, чтобы больше не возвращаться сюда. Не пройдя и двух шагов, Огерн увидел другой храм, явно более древний. Тут было только четыре ступени из светлого камня с зеленоватыми прожилками — наметанный глаз кузнеца сразу признал породу, содержащую медь. Сам храм был невысок, ненамного выше колоннады, поддерживающей его крышу, выкрашенную в темно-зеленый цвет — цвет летней листвы. Здание больше напоминало жилище, чем памятник. От храма веяло жизнью и гостеприимством.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
