крестьянка Евдокия Галактионова Гребенникова, 40 лет. страдая психическим расстройством, во время сна ножом ранила малолетних детей своих. Матрену трех лет, Николая девяти лет, Петра двенадцати лет; дочь Матрена умерла, раны нанесенные сыновьям оказались не опасны для жизни»{843}.
Душевная болезнь деревенской бабы всегда имела для крестьянского двора тяжелые последствия, поскольку заменить ее в работах по дому и в поле было некому. Земский деятель, помещик К. К. Арсеньев описал крестьянскую семью в д. Ми-лашенка Тамбовской губернии, где хозяином был семнадцатилетний подросток Емельян Моргунов: «У него есть мать, но глухая и полуидиотка, ни в чем ему не помогающая, и четверо маленьких братьев и сестер. Моргуновы были вынуждены побираться. Корова давно продана, а топить избу было нечем»{844}. Еще хуже дела обстояли там. где больная была вдовой или не имела родни. Прокормить себя самостоятельно такие женщины не могли. Их существование обеспечивали родственники, а при отсутствии таковых помогали односельчане и земства.
Заключение
Крестьянка выступала центром мира русской деревни, некой силой, объединяющей все его части в единое целое.
Не претендуя на главную роль в повседневной жизни, которая оставалась за мужиком, сельская женщина умело «режиссировала» свое участие в ней. Традиционность «бабьей доли» выработала в крестьянке стратегию выживания, умение адаптироваться к суровым условиям сельского бытия, определила тактику обыденного поведения в преимущественно мужской действительности русской деревни.
Ее судьба — это череда жизненных ролей, содержание которых было известно изначально. Всякое отступление от них, сознательное или вызванное обстоятельствами, влекло к переходу (временному или постоянному) крестьянки в одну из категорий — чернички, бобылки, солдатки и пр.
Патриархальный уклад крестьянской семьи обуславливал стереотипы поведения женщины, как до брака, так и в замужестве. Исполнение установлений достигалось силой общественного мнения села. Создание семьи деревенские девушки воспринимали как этап, необходимый для обретения нового жизненного статуса.
Положение женщины в крестьянской семье определялось местом в семейной иерархии, нормами обычного права, наличием сыновей, трудовым вкладом ее и супруга, личными качествами. Решительный шаг в эмансипации крестьянки произошел в период семейных разделов конца XIX века. в которых наряду с объективными причинами важную роль сыграл субъективный «женский» фактор — стремление освободиться от произвола большака и стать самостоятельной хозяйкой.
Воспитание и обучение девочек в деревне имели прагматическую основу — цель заключалась в том, чтобы привить им навыки, необходимые для полевых работ и введения домашнего хозяйства.
Комплекс женских работ в деревне определялся традиционным разделением труда и особенностями крестьянской экономики. Большое значение женский труд имел в домашнем хозяйстве. По причине оттока мужского населения села в города или в связи с мобилизацией происходила феминизация аграрного труда, которая негативно влияла на репродуктивную систему крестьянки, но в то же время повышала общественный статус женщины, развивала у нее навыки управления хозяйством.
Особое место в имуществе крестьянского двора занимала женская собственность, неприкосновенность которой была защищена нормами обычного права русской деревни. По мере развития правой культуры села, роста правового сознания женщины крестьянки все чаще и решительнее стали обращаться в судебные инстанции с целью отстаивания своих имущественных прав и законных интересов.
Неприглядной чертой семейной жизни крестьянки было физическое насилие со стороны мужа. Жестокое обращение с женой — это следствие существовавших стереотипов, проявление невежества и низкого культурного уровня жителей села. Обретение сельской женщиной чувства собственного достоинства закономерно рождало неприятие этого варварского обычая, у нее возникало стремление оградить себя от побоев мужа, в том числе путем обращения в волостной или мировой суд.
Жизнь крестьянки «на миру» определялась ее традиционным местом в общественном устройстве села. Ее публичная активность реализовалась в тех сферах деревенской обыденности, где роль «женского фактора» была велика. Это обрядовая жизнь села, различные формы деревенской коммуникации (слухи, сплетни, пересуды), общественный досуг (гулянья, посиделки, вечерки). Участие в самоуправлении села крестьянки осуществляли либо косвенно, через своих мужей, либо лично, выражая интересы двора на сельском сходе по причине отхода или отсутствия домохозяина. Во время острого противостояния власти и общины активность крестьянок резко возрастала, принимая форму «бабьих бунтов».
Рост преступности, в том числе и женской, стал неизбежной платой за модернизацию аграрного общества. Деформация нравственных устоев села проявилась в росте числа сексуальных преступлений. Крестьянки все чаще становились жертвами полового насилия, асами преступления носили все более циничный характер.
Женские преступления в деревне во многом были порождены условиями сельской действительности. Невозможность расторгнуть брак и уйти от изверга-мужа, боязнь осуждения за рождение внебрачного ребенка, страх перед позором беременности до брака — все эти факторы могли провоцировать женщину на мужеубийство, убийство ребенка, плодоизгнание.
Преобразования существенно раздвинули границы привычного мира крестьянки. Возросшая социальная мобильность сельского населения вызвала коренные перемены в обыденности деревни. На глазах ослабевало влияние общины, прихода, двора. Серьезному испытанию повергались семейно-брачные отношения. Сельская женщина была вынуждена приспосабливаться к новым условиям. При этом менялись жизненные приоритеты, семейные стратегии, трудовые функции, сексуальное поведение.
Как бы то ни было, именно женщины в условиях, когда рушились казавшиеся незыблемыми устои, показали большую, нежели мужчины, способность адаптации к новым условиям. Именно им обязана русская деревня всем тем хорошим, что ей все-таки удалось сохранить в результате шоковых перемен, пережитых страной в XX веке.
INFO
Безгин В.
Б 39 Повседневный мир русской крестьянки периода поздней империи / Владимир Безгин. — М.: Ломоносовъ, — 2017. — 248 с. — (История. География. Этнография).
ISBN 978-5-91678-357-5
УДК 94(47).081-083
ББК 63.3(2)51-52
Книга изготовлена в соответствии с Федеральным законом от 29 декабря 2010 г. № 436-ФЗ, ст. 1, и. 2, пи. 3.
Возрастных ограничений нет
История. География. Этнография
Владимир Безгин
Повседневный мир русской крестьянки периода поздней империи
Редактор А. Бушин
Верстка А. Петровой
Корректор Н. Пущина
Подписано в печать 31.10.2016.
Формат 60х90/16. Усл. печ. л. 15,5. Тираж 1000 экз.
ООО «Издательство «Ломоносовъ» 119034 Москва, Малый Левшинский пер., д. 3
Тел. (495) 637-49-20, 637-43-19
info@lomonosov-books.ru
www.lomonosov-books.ru
Отпечатано способом ролевой струйной печати в ОАО «Первая Образцовая типография»
Филиал «Чеховский Печатный Двор» 142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д.1
Сайт: www.chpk.ru, E-mail: sales@chpk.ru, 8 (495)988-63-87
…………………..
FB2 — mefysto, 2022
Комментарии
