движения я пришел к убеждению, что правительство намерено объявить Африканский национальный конгресс и Южноафриканский индийский конгресс незаконными организациями, то есть поступить точно так же, как оно уже сделало с Коммунистической партией. Казалась неизбежным развитием событий попытка государства как можно скорее покончить с нами как с легальной организацией. Имея в виду такую возможность, я обратился к Национальному исполнительному комитету АНК с предложением разработать план действий именно на такой случай. Я считал, что отказ от такого плана явился бы уклонением руководителей АНК от ответственности перед угнетенными народными массами. Как результат, Национальный исполком АНК поручил мне разработать такой план, который позволил бы организации действовать в условиях подполья. Эта стратегия стала известна как «план Манделы», или просто «план М».
Идея состояла в том, чтобы создать такой организационный механизм, который позволил бы АНК принимать решения на самом высоком уровне с их последующей быстрой передачей в низовые структуры без созыва различных собраний, заседаний, конференций. Другими словами, требовалось обеспечить полноценную работу организации в случае ее запрета, включая руководство ей со стороны лидеров, которым запрещена руководящая деятельность. «План М» предназначался для того, чтобы Африканский национальный конгресс имел возможность набирать новых членов, реагировать на различные проблемы местного, регионального и национального уровня и поддерживать регулярные контакты между членами АНК и руководством организации, ушедшим в подполье.
Я организовал ряд негласных встреч между руководителями Африканского национального конгресса и Южноафриканского индийского конгресса (и теми, деятельность которых была запрещена властями, и теми, которые пока еще пользовались свободой передвижения и посещения собраний) для обсуждения параметров готовящегося плана. Я работал над ним в течение нескольких месяцев и в конечном итоге разработал систему, которая, с одной стороны, была достаточно свободной, чтобы ее можно было адаптировать к местным условиям и не сковывать инициативу на местах, а с другой стороны, достаточно подробной, чтобы обеспечить дисциплину и порядок. Была определена минимальная ячейка организации, которая в городских поселках охватывала примерно десять домов. За каждое из этих подразделений должен был отвечать руководитель ячейки. Если на улице было более десяти домов, то назначался ответственный по этой улице, перед которым отчитывались руководители ячеек. Группа улиц образовывала зону, ответственность за которую нес главный руководитель. Он, в свою очередь, отвечал перед секретариатом местного отделения АНК. Секретариат представлял собой подкомитет местного исполкома АНК, который подчинялся секретарю филиала АНК в той или иной провинции. Моя идея заключалась в том, что каждый руководитель ячейки и ответственный по улице должен знать каждого человека и каждую семью в своем районе, а люди, в свою очередь, должны знать этих ответственных лиц и доверять им. Руководитель ячейки устраивал собрания, организовывал политические занятия и собирал взносы. По существу, он являлся опорой разработанной системы, ее стержнем. Хотя данную стратегию предполагалось использовать в первую очередь в городских районах, ее можно было адаптировать и к сельской местности.
Разработанный мной «план М» был принят, осталось без промедления реализовать его. В филиалы была направлена информация о начале подготовки к этой скрытой реструктуризации Африканского национального конгресса. В большинстве филиалов АНК этот план был принят к исполнению, однако некоторые из наиболее отдаленных структур расценили его как попытку Йоханнесбурга сосредоточить у себя контроль над регионами.
В рамках «плана М» АНК организовал по всей стране для своих членов начальный курс лекций на политические темы. Эти лекции предназначались не только для обучения наших активистов, но и для сплочения организации. Лекции читались негласно руководителями филиалов АНК. Присутствующие на этих лекциях члены АНК, в свою очередь, передавали их содержание в своих домах и общинах другим активистам. Вначале лекции не были систематизированы, но в течение нескольких месяцев была подготовлена соответствующая учебная программа.
В целом было три курса: «Мир, в котором мы живем», «Как нами управляют» и «Необходимость перемен». В рамках первого курса обсуждались различные типы политических и экономических систем во всем мире, а также в Южной Африке. Это был обзор развития капитализма и социализма. Рассматривался, в частности, вопрос об угнетении чернокожих в Южной Африке как расовой группы и экономического класса. Лекторы в основном являлись руководителями АНК, которым была запрещена общественно-политическая деятельность. Я сам часто читал такие лекции по вечерам. У этой практики имелось то преимущество, что лидеры нашего движения, на деятельность которых властями был наложен запрет, могли тем самым сохранять свою активность и поддерживать связь с другими членами организации.
В то время руководители, которым власти ограничили активность, часто встречались негласно и наедине, а затем договаривались о встречах с теми лидерами, деятельность которых еще не попала под запрет. Старое и новое руководство активно взаимодействовало друг с другом, и процесс принятия решений оставался коллективным, как и раньше. Иногда мне казалось, что в нашей деятельности ничего не изменилось – кроме того, что мы вынуждены были встречаться тайно.
«План М» был задуман с самыми благими намерениями, однако осуществлен он был с весьма скромным успехом. Принят он тоже был далеко не везде. Самые впечатляющие результаты были достигнуты опять-таки в восточных районах Капской провинции и в городе Порт-Элизабет. Дух Кампании гражданского неповиновения еще долго сохранялся на востоке Капской провинции[37], в отличие от других регионов Южной Африки, и местные члены АНК ухватились за «план М» как способ продолжить вызов правительству.
Реализация «плана М» столкнулась со многими проблемами: план не всегда был адекватно объяснен членам АНК; отсутствовали штатные сотрудники, которые могли бы помочь в его осуществлении или администрировании; зачастую в руководстве отдельных филиалов АНК возникали разногласия, которые препятствовали введению плана в действие. Некоторые региональные лидеры АНК сопротивлялись его осуществлению, считая, что это подрывает их власть. Некоторые руководители АНК не воспринимали угрозу репрессий правительства против организации как неизбежную, поэтому не стали принимать мер предосторожности, необходимых для уменьшения последствий этих репрессий. Когда железный кулак правительства все-таки обрушился на АНК, они оказались к этому не готовы.
16
Моя жизнь во время Кампании гражданского неповиновения проходила по двум отдельным направлениям: моя деятельность в рамках освободительной борьбы и моя работа в качестве адвоката для обеспечения средств к существованию. Я никогда не был штатным сотрудником Африканского национального конгресса, в организации им числился лишь один человек, и это был Томас Титус Нкоби[38]. Работу, которую я выполнял в интересах АНК, я должен был организовывать с учетом графика своих мероприятий в качестве адвоката. В 1951 году, после завершения своей стажировки в юридической компании «Уиткин, Сидельский и Эйдельман», я пошел работать в юридическую фирму «Тербланш и Бриггиш». Когда я был стажером, я еще не мог считаться полноценным адвокатом, однако уже имел
