Крапива выпил, крякнул и сказал:
— Зря не хочешь хряпнуть стаканчик. Вискарь просто дивный. Из-за бугра привезли, не наша подделка. Так о чем мы?
— Все о том же — зачем ты запер Федора?
— Он у меня в гостях.
— Тогда позови его.
— Потом. Когда мы с тобой договоримся.
— У нас нет общих дел.
— Так будут.
— Сомневаюсь.
— А вот я — нет.
— Ну что же, выкладывай, что ты задумал.
— Мне нужна карта, — заявил Крапива и вперил в Глеба свои буркалы.
Глаза у него и впрямь были большими, как у коровы, только злые. Крапива напоминал Глебу глазастого хоря, забравшегося в курятник.
Карта! Федюня рассказал про карту! Господи, какой идиот! И что теперь делать?
— О какой карте идет речь? — Глеб решил прикинуться веником. — У меня их много. Я ведь занимаюсь наукой.
— Да знаю я, чем ты занимаешься… — Крапива ухмыльнулся. — Я говорю про карту, которую вы нашли в Чертовом Городе. Только не надо здесь ля-ля! Мы с тобой не дети и хорошо знаем условия игры. Ты проиграл, а значит, я банкую. Дошло?
— Дошло… — Глеб лихорадочно размышлял.
Понятно, что так просто Крапива ни его, ни Федюню не отпустит. Отдать карту? А почему нет? Да и хрен с ней! Пусть попробует разобраться, где находится остров и как он называется. С его-то умишком… А уж я и под пытками ему не скажу про Орешек. И слава Богу, что Федюня этого не знает…
— Что молчишь? — нетерпеливо спросил Крапива.
— Думаю.
— О чем?
— О том, что пора мне сушить весла. Я все понял, не дурак. Карту отдам. Но Федюню ты отпустишь. Прямо сейчас.
— Э-э, нет! Только после того, как я возьму карту в руки.
— Согласен. Но он поедет с нами.
— Нет!
— Да! Крапива, ты меня знаешь. Я всегда в отличие от тебя играю честно. Попал — плати. И я заплачу. Тем более, как я понял, ты теперь хочешь порыться в Чертовом Городе. Ройся, запретить тебе или помешать сделать это я не могу. Но Федюня должен ехать со мной!
— А ты не боишься, что я возьму тебя за бейцы?
— Если ты самоубийца, то давай, действуй. Но зачем? Я ведь согласен отдать тебе и карту и «поле». Что тебе еще нужно?
— Лады. Будь по-твоему. Сердюк! — крикнул он в сторону прихожей. — Бери парней, Федора в машину и поедем.
Телохранитель что-то невразумительно буркнул в ответ, и в комнатах началось шевеление. «А ведь ты боишься меня, сучий потрох! — подумал Глеб. — Кроме бугая со стволом подмышкой еще и своих бандарлогов припрятал — на всякий случай. Вдруг я буду вооружен и не сдамся так просто».
— Гляди, Тихомиров, если обманешь, сначала замочу Федьку, а потом и тебя достану. Да ты не смотри, не смотри на меня волком! Уговор есть уговор. Ты согласился отдать карту? Согласился. Все. На этом мы ставим точку.
— Не переживай, я свое слово сдержу. Но больше таких шуток со мной не потерплю. Запомни это, Крапива.
— Да знаю, знаю, что ты крутой. Но сегодня у тебя нашла коса на камень… гы-гы-гы… Все, поехали!
Федька сидел в джипе Крапивы в окружении его парней. Увидев Глеба, он дернулся вперед и хотел что-то крикнуть, но тут же получил сильный удар в челюсть и умолк; наверное, оказался в нокдауне. Глеб сел за руль своей «ауди» (у Тихомировых было четыре машины — для разных целей), сзади примостился Крапива, а рядом с Глебом уселся Сердюк. Это был бугай с дебильной рожей и пугающе неподвижными глазами-пуговками. В руках он держал пистолет, и Глеб совершенно не сомневался, что он немедленно пустит оружие в ход, если заподозрит что-нибудь неладное с его стороны.
До дома Тихомировых доехали благополучно.
— Ну что же, пойдем, — сказал Крапива, когда они оказались возле калитки.
— Показать тебе, где рукав пришивается? — ехидно спросил Глеб. — В своем ли ты уме, Крапива? Ко мне друзья приходят только по звонку, а ты хочешь, чтобы я пустил в дом тебя и твоих бандитов. Ты за кого меня держишь?
— А если мы тут тебя и порешим?
— Не советую. Видишь, вон глаза видеокамер на нас смотрят? Между прочим, со всех сторон. На меня смотрят, на тебя и на всю твою кодлу. И записывают. А достать записи ты не сможешь, потому что дом на сигнализации. Так что если тебе надоело быть на свободе, можешь меня замочить. И сесть на пожизненное. А уж мой отец постарается, чтобы там тебе было очень «весело». Сечешь?
— Секу, — угрюмо буркнул Крапива. — Топай. Но чтобы без обмана!
— Может, клятву какую тебе дать или жменю земли сожрать? — С этими словами Глеб отомкнул калитку и зашел во двор.
Сердюк было дернулся идти за ним, но Крапива его остановил.
Глеб пробыл в доме недолго. Вернулся он с картой в левой руке. А в правой держал помповое ружье.
— Давай сюда Федора! — сказал он резко.
— Карту!
— Держи… — Глеб ткнул пергамент в руки Крапивы. — Только оставайся на месте! И пришли Федора.
Ружье находилось в метре от живота Крапивы. Сердюк стоял чуть сзади и беспомощно хлопал ресницами — помочь боссу он не мог. Крапива внимательно осмотрел карту и, убедившись, что она подлинная, спросил:
— А как называется местечко, на которое эта карта указывает?
— Может, тебе еще отдать и ключи от квартиры, где деньги лежат? — съязвил Глеб. — А если по правде, то я понятия не имею, что это за остров, — соврал он с честнейшим видом. — Потому как не успел разобраться. Все, хватит бла-бла! Давай Федора!
Крапива кисло поморщился и подал знак рукой. Видимо, такая сделка не очень его устраивала. Но делать было нечего: пообещал — изволь выполнять. Крапива точно знал, что Тихомиров-младший в случае обмана ни на миг не задумается перед тем, как нажать на спусковой крючок.
Хлопнула дверка джипа, и взъерошенный Соколков едва не бегом припустил к воротам.
— Зайди во двор! — приказал ему Глеб; Федюня без лишних слов повиновался. — Ну что, ты доволен? — спросил он Крапиву.
— Более чем… — сдержанно ответил Крапива. — Извини, коллега, такова жизнь. Ты себе еще чего-нибудь откопаешь. А у меня нынче кризис. Надо как-то крутиться.
— Крутись. Найдешь что-нибудь ценное, могу купить.
— Правда?
— А когда я врал? И цену хорошую дам. Если честно, то мне сейчас не до поездок в «поле». — Глеб сказал это с грустным видом и тяжело вздохнул. — У меня другие проблемы.
— Науку двигаешь? — с пониманием спросил Крапива.
— Угу…
— Что ж, каждому свое… гы-гы… Ну бывай.
— Пошел к дьяволу!
Крапива довольно хохотнул и потопал к машине. Подождав, пока джип отъедет подальше, Глеб загнал «ауди» во двор и закрыл ворота. Федюня сидел на корочках возле гаража, уткнув лицо в колени, и скулил, как побитый щенок.
— Чего нюни распустил? — спросил Глеб.
