нормально работать, очень трудно вернуться к обычной жизни. Поэтому некоторые люди снова возвращаются в секты в поисках безопасности. Обычно это очень ранимые люди, которые в отсутствие психологического контроля секты ощущают себя брошенными на произвол судьбы.
Даже через годы после выхода из секты многие бывшие последователи страдают навязанными им фобиями. Например, многие женщины боятся иметь детей, потому что им внушили, что если они покинут секту, то их дети будут рождаться мертвыми. Наш мозг способен не только получать, но и сохранять информацию — как благоприятную, так и негативную. Это касается и болезненных, и приятных воспоминаний. Поэтому иногда проходит много лет, прежде чем удается локализовать и обезвредить «бомбу замедленного действия», которая была заложена в подсознание человека в секте.
Даже когда люди самостоятельно уходят из секты, став жертвами интриг или конфликтов, они продолжают фанатично верить лидеру секты. До сих пор многие бывшие мунисты считают Муна мессией, который «не знал», что творилось в Церкви Объединения за его спиной. Эти фанатики ждут, когда в ЦО произойдут радикальные реформы и они смогут туда вернуться. Они не понимают, что группа в том виде, в каком она существовала, и была истинным детищем Муна.
Некоторых последователей из сект «изгоняют» за то, что они неудобны: они подрывают групповые устои, брыкаются, конфликтуют, не хотят подчиняться и задают много вопросов. Других «выкидывают», потому что они перестали быть «продуктивными». Иногда у них развиваются тяжелые формы физических и психических заболеваний, требующие лечения. Они становятся бременем для секты, и от них избавляются. Такие люди чувствуют, что их отвергла не только группа и лидер, но и сам Господь Бог. Примкнув к секте, они, как правило, передавали ей все денежные сбережения и недвижимость. Им внушали, что теперь их «дом» и «семья» — это группа, которая всю оставшуюся жизнь будет о них заботиться. А потом выяснялось, что они «не удовлетворяют групповым стандартам и должны уйти». Эти люди, страдающие такими же фобиями, как и остальные жертвы деструктивных сект, панически боятся встречи с «внешним миром». И вдруг их туда выбрасывают, словно беспомощных котят. Им кажется, что жизнь кончена и, чтобы избавиться от страданий, они подумывают о самоубийстве. Многим из них в психиатрических лечебницах ставят ошибочный диагноз «шизофрения». Вряд ли в этом можно обвинять медиков, которых не обучают работать с жертвами деструктивных сект. Как они могут относиться к пациентам, бормочущим «изыди, Сатана» и истерически реагирующим на приближение людей в белых халатах, которых считают слугами дьявола? Откуда медикам знать, что эти люди — жертвы многочасовых медитаций и бесконечных мысленных повторений одних и тех же заклинаний и призывов, впавшие в каталептический транс.
Когда члену секты постоянно внушают, что уход из секты вызовет необратимые патологические процессы в его организме, которые никто не сможет ни диагностировать, ни вылечить, он «программируется» на такой исход. Оказавшись вне секты, он чувствует, что у него «едет крыша». В психиатрической лечебнице ставят диагноз: «тяжелая форма шизофрении». Это позволяет бывшему члену секты считать такой диагноз доказательством пророческого дара лидера секты. В психбольнице он начинает яростно биться головой об стену. На него надевают смирительную рубашку и берут под надзор. Никто не спрашивает, почему он это делает. (Зачастую находятся весьма простые объяснения: последователи одной из восточных сект совершают паломничество в Индию к камню, о который якобы бился головой лидер секты, пока не достиг просветления. В попытках повторить духовный опыт лидера, его последователи тоже бьются головой об стену.) Видя лишь вершину айсберга, врачи считают таких пациентов невменяемыми.
Но грамотный консультант смог бы объяснить бывшему члену секты, что всякий раз, когда он вспоминает «загрузочный язык» секты и индоктринацию, он все глубже укореняет в себе фобическую программу. Продолжая верить в доктрину лидера и мысленно повторять его учение, бывший член секты культивирует внушенные ему установки, а это замедляет процесс ремиссии и реабилитации.
В некоторых оккультных сектах в подсознание людей вводят «программу самоуничтожения», которая должна сработать, если они покинут секту. После выхода из секты такие люди абсолютно убеждены, что их духовное тело распалось, и они постепенно умирают.
Если после выхода из секты человек не получает психологической поддержки профессионала и не проходит курс психологической реабилитации, его мучения продлеваются на неопределенно долгое время. С помощью друзей или семьи он склеивает себя по кусочкам и продолжает жить, но пока он не поймет суть технологии реформирования сознания, не узнает о привитых ему фобиях, он не сможет жить полной жизнью свободного человека.
В первые месяцы после выхода из секты бывшие последователи страдают тяжелыми формами депрессии и видят жизнь в черном свете. Они замечают только плохое и трактуют все события только негативно. Психическая травма убивает надежду на счастливое будущее. В это период им нужно помочь осознать, что при всех негативных обстоятельствах они приобрели в секте жизненный опыт. Они стали сильнее, сумели пройти через все испытания, а это укрепило их дух. Теперь наступает этап, когда они должны реализовывать себя как личности.
Кроме того, бывшие члены сект крайне зависимы от чужого мнения. Они утратили самостоятельность мышления, у них нет собственного мнения, они ждут руководства. Им нужно, чтобы кто-то их направлял. В секте за них думал лидер, а они были послушными исполнителями чужой воли, усмиряли гордыню, отказывались от собственного «я» и не имели своего мнения. Такая зависимость замедляет процесс индивидуального развития и ведет к заниженной самооценке. Человек утрачивает способность самостоятельно принимать решения. Он не только не может решить, где ему теперь учиться или работать, но и какие книги читать, какую одежду носить. Тем, кто привык постоянно спрашивать у руководства разрешение на выполнение обычных дел, над которыми в нормальной жизни мы даже не задумываемся, очень тяжело снова принять на себя личную ответственность за каждое принятое решение. Но это нужно сделать! Как большинство навыков, процесс принятия решений облегчается при частом повторении. С повышением внутренней самооценки и постепенным восстановлением уверенности в себе проблемы зависимости в принятии решений у бывших членов сект, как правило, успешно разрешаются.
Но есть и более тяжелые проблемы. Например, бывшие члены сект часто переживают так называемые «наплывы», во время которых в человеке неожиданно просыпается бывший «сектант». «Уплывая» в прошлое, в тот период жизни, когда он находился в секте, человек начинает рассуждать и воспринимать мир с позиции «сектанта». Такие «наплывы» часто бывают и у бывших «афганцев» или солдат, воевавших в Чечне. Это так называемый «посттравматический стресс», которым страдают люди, прошедшие войну. У человека после войны или после жизни в
