Читаем без скачивания Семь песков Хорезма - Валентин Рыбин

— Дорогой Кара-кель, я и сам не могу понять, к чему связываться Мадэмину с сарыками, — недоуменно пожал плечами Аманнияз, доставая рукой из деревяной чаши ароматный рис. — Люди говорят, что сарыки все еще признают эмира Бухары, но я так не думаю. Сарыки с поклонами бы пропускали караваны Хивы в Афганистан, если бы Мадэмин не терзал их.

— Ладно, сегодня узнаешь — что к чему; хвост к заднице или задница к хвосту. Поезжай в ичанкале, маградит ждет тебя. Люди сюда приезжали, велели передать, чтобы поскорее к хану отправлялся.

— Не шутишь?

— Да что ты — какие шутки! Пей, ешь да садись в седло. А то еще скажут, Кара-кель его задержал, если не вовремя приедешь.

— Ну, тогда спасибо за хлеб...

Аманнияз, вернувшись на постоялый двор, сел на скакуна, поднял джигитов и к вечеру был в Хиве,

Во дворце на гостином дворе его поджидал Арслан-пальван. Вдвоем отправились к хану. Мадэмиь прохаживался с сановниками по айвану, когда ему доложили о них.

— Скажите, пусть приблизятся, — велел Мадэмин, и когда они, подойдя, пали на колени, махнул рукавом желтого атласного халата: — Встаньте... Знаете ли вы, зачем приглашены мной?

— Да, ваше величество, — первым, с трудом подавляя волнение, отозвался Арслан-пальван. — Мы пришли, чтобы по первому вашему слову выполнить любой ваш приказ.

— И ты, туркмен, тоже так считаешь?

— Я тоже так считаю, маградит.

Мадэмин удовлетворенно кивнул, и у него появилось желание блеснуть перед сердарами и сановниками своей мудростью.

— Кто из вас видел, как живут пчелы? — спросил хан, обращаясь ко всем и переводя свой цепкий взгляд с одного сановника на другого.

Придворные, не понимая, о каких пчелах идет речь, на всякий случай начали один за другим угодливо смеяться. Мадэмин нахмурился, давая понять, что вовсе не собирается шутить.

— Я говорю о пчелах, которых видел мой дядя, когда он ездил в Россию к русскому царю, — важно продолжил хан.— Около Волги он заметил маленькие домики, в которых жили пчелы, и спросил русского генерала, сопровождавшего его: «Зачем вы собрали этих тварей в маленькие кибитки, разве от этого есть польза?» Генерал ответил: «От этого большая польза, дорогой! Мы собрали каждую пчелиную семью в улей, и пчелы постоянно снабжают нас сладким медом». Русских, как вы знаете, я не уважаю... но некоторые из них имеют на плечах головы... — Хан покосился на Сергея в улыбнулся... — Речь того генерала открыла передо мной самую суть существования Государства. Ну-ка, кто аз вас, уважаемые, скажет, в чем эта суть?

Сановники робко заговорили все сразу, выражая своим видом глупость, недоумение и растерянность. Это только позабавило хана.

— Да, конечно, — сказал он высокомерно. — Такая загадка не для глупых голов.

— Позвольте мне сказать, ваше величество? — попросил Сергей.

Мадэмин, однако, уже открыл рот, чтобы высказаться, и просьбу пушкаря не уважил. Внимание его остановилось на Арслан-пальване и Аманнияз-сердаре, стоявших напротив:

— Вы вместе поедете на Мургаб к сарыкам, сгоните их, как пчел, в несколько селений и заставите пахать в засевать землю. А когда они вырастят большой урожай, вы отправите его ко мне в Хиву. Вот это и есть суть... Теперь идите и собирайте джигитов в дорогу.

Юз-баши направились к дворцовым воротам, но их поспешность умерил Якуб-мехтер.

— Вы хорошо поняли приказ маградита?! — спросил он.

— Да, ваше величество, — остановившись, отозвался Арслан-пальван. — Мы сегодня же оседлаем коней и выедем в Семь песков Хорезма.

— Сегодня вы не успеете, — предупредил Якуб-мехтер. — Вам надо еще собрать для сарыков лопаты, кет мени, кирки, омачи, захватить семена ячменя и пшеницы и потом уже ехать. Сейчас же поднимайте джигитов, пусть едут по дворам и собирают все, что я назвал.

— Хай-бой! — удрученно воскликнул Аманнияз. — Раньше мы такими делами никогда не занимались.

— Раньше туркмены на наших арыках не жили, — усмехнулся Якуб-мехтер. — Они жили далеко в песках, ели сыр и курдючное сало без хлеба. Потом уже научились жевать хлеб. А когда познали его вкус, то приблизились к нашим посевам и обосновались на хивинских каналах. — Якуб-мехтер чванливо задрал нос и продол Жал поучать Аманнияза:— Соберете лопаты, кетмени и все остальное, отвезете на Мургаб и будете смотреть, как пашут и сеют сарыки. За каждое неповиновение можете, с соизволения нашего маградита, рубить головы ослушникам! Мадэмин-хан надеется на вас, как на самого себя. Все, что я говорю, касается и тебя, Арслан-пальван. Ты храбрый воин, но ты можешь стать и строгим исполнителем всех указов Мадэмин-хана, Теперь идите!

Арслан-пальван попытался возразить, но Якуб-мехтер ударил о землю клюкой и топнул сапогом.

— Дважды одних и тех же слов не произносим!.. Сборы инвентаря продолжались не меньше недели.

Возмущались распоряжением хана хозяева дворов, вор чали все. Не обходилось и без осмеяния: «С каких это пор туркмены полюбили лопаты?! Лопатами машут те, кто не умеет держать саблю! Неужели туркмены превратились в беспомощных ягнят?! О люди, мир сходит с ума!»

Все насмешки Аманнияз сносил, стиснув зубы, и выговаривал сам себе: «Клянусь Аллахом, что еду по приказу Мадэмина в последний раз, больше он меня не увидит в Хиве!»

Озлобленным и мрачным вывел он свой караван из ханства. Под стать своему юзбаши были настроены и джигиты.

V

Спустя месяц ранним утром на дороге из Хазараспа в Хиву появились три хивинца, торопливо подгоняющих коней. По тому, как они были сосредоточены и не обращали внимания ни на что вокруг, люди, едущие на базар, без труда догадывались: «Что-то произошло! Так ведут себя только несущие черную весть!» На всем пути их провожали настороженными взглядами, и даже стражники у Хазараспских ворот не остановили всадников, видя, как они озабочены.

Дворцовая стража у ворот ичанкале попыталась скрестить пики перед всадниками, но один из них, в лисьем треухе, торопливо сказал:

— Я юз-баши из войска Арслан-пальвана, везу горестную весть! Пропусти, именем маградита!

Въехав во двор, они соскочили с лошадей. Двое пошли, ведя коней в поводу, а третий быстрым шагом направился в ханский двор. Чем ближе он подходил к дворцу владыки, тем тяжелее становился его шаг и мрачнее и тревожнее глядели глаза. В канцелярии его остановил диванбеги. Приезжий обошел его стороной и вломился в приемную Мадэмина. Здесь сидели на ковре в ожидании приема богатые хивинцы. Увидев пропыленного воина с перекошенным от страха и усталости лицом, поднялись с ковра. Прежде чем они успели спросить, что случилось, из залы вышел Якуб-мехтер.

— Какая наглость, — прошипел он, мельком бросив взгляд на юз-баши. — Люди совсем потеряли чувство почтения и порядочности. — Якуб-мехтер протянул было руку, чтобы указать воину на дверь, но тот торопливо сложил на груди руки, поклонился и прохрипел:

— Мехтер-ака, нас предали... Арслан-пальван убит сарыками.

— Проклятый, чтоб у тебя отсох язык от такой вести, — выругался визирь. — Как посмели сарыки поднять руку на посланца Мадэмина?! Ты видел сам, как его убили?

— Я был в ста шагах... Во всем виноваты иомуды и их юз-баши Аманнияз.

— Подожди здесь... — Якуб-мехтер гневно сверкнул глазами и вошел в тронную залу, где в кресле восседал Мадэмин. Прошла минута-другая, и вот он вновь появился и велел хивинцу войти.

Юз-баши торопливо снял сапоги у входа. Войдя в залу, упал на колени. Мадэмин не дал ему отвесить почтительного поклона, слишком огорчен был дурной вестью.

— Ты принес черную весть, негодяй. Хороши ли твои глаза? Ты сам видел, как убили Арслан-пальвана или тебе сказали другие?

— Повелитель, я видел сам.

— Рассказывай, — поднялся и нервно прошелся по ковру

— Повелитель, когда мы прибыли на Мургаб, Арслан приказал всем сарыкам собраться на берегу реки. К восходу солнца все собрались. Тогда пальван сказал: возьмите каждый по одной лопате, по кирке и омачу и приступайте к делу. Сарыки не подчинились — начали бранить скверными словами. Он сказал: «Аманнияз, приказываю тебе и твоим джигитам проучить непокорных. Отруби самым непослушным головы!» Юз-баши Аманнияз ответил: «Нет, не могу. Туркмен туркмену голову рубить не будет!» — «Ах вот ты как!» — рассердился Арслан и сам бросился, как барс, на непокорных сарыков. Многим отрубил их дурные головы, но и они убили его... Во всем виноват Аманнияз, он не выполнил вашей воли и воли всевышнего.

— Ладно, убирайся с глаз долой! — Хан взмахнул рукавом, затем сдавленным от злости голосом произнес! — Якуб-мехтер, иомуда, предавшего нас, доставить ко мне живым или мертвым.

Визирь поспешно вышел, и вскоре весть о смерти Арслан-пальвана и предательстве иомудов понеслась по Хиве. Во дворах и на базарах только н было разговоров о случившемся. Уже и возгласы послышались тут и там: «Надо гнать неблагодарных кумли — людей из песков!» И в этот самый час к Хазараспским воротам приблизился в сопровождении джигитов Аманнияз. Он ехал на своем караковом жеребце, рядом с ним — пятеро храбрецов. Один из них вел коня в поводу, на котором покоился мешок.