Она махнула рукой мне.
— Всегда, пожалуйста, мисс Лус. Вам обоим нужно сесть и поговорить, — сказала она, указывая на кухонный стол и показывая Джуду сесть возле меня. Тогда она взяла свою сумку из одного из ящиков и ушла. Когда она спускалась в зал, то я могла расслышать ее бормотание:
— Эти молодые люди думаю, что если поговорят друг с другом, то наступит конец света.
— Хорошо, — сказала я, смотря на Джуда, — возможно эти «молодые люди», действительно должны поговорить.
Он улыбнулся и сел возле меня.
— Фактически я старше Рози, но она любит играть в заботливую матушку.
— Я поняла это, — сухо сказала я, — но это замечательно, она хорошая. Счастливый человек, в отличие от некоторых, — я указала на себя, — почему ты не сказал, что питаешься положительными эмоциями?
— Это не совсем так, — сказал он мягко, — любой вид эмоций питает меня, точнее мою демоническую часть, но Рози права, я не люблю отрицательные эмоции. И это действительно осушает меня, это то же самое, что самому испытать ужас, страх или боль.
— Да, но ты делаешь это, так или иначе, — сказала я, помня всю кровь прошлой ночи.
— Только тогда, когда это необходимо, но никогда не наслаждаюсь этим, — его глаза вспыхнули, — хотя я должен признаться, что получил удовольствие вчера, когда убивал мужчин, которые хотели причинить тебе боль. Мне только жаль, что я не убил Энгла сам.
— Я бы сама сделала это с большим удовольствием, — сказала я с мрачной улыбкой, — вообще правильней сказать, что другие не должны были умереть, потому что они следовали его приказу. Но в данном случае, они все… в общем я имею в виду, что Энгл сказал им, что после того, как он возьмет меня …
Я не могла продолжать. Джуд смахнул слезу с моей щеки большим пальцем. — Оставь это, Лус. Я думаю, что будет сложно и пройдет много времени, прежде чем ты это переживешь.
— Смотри, — сопя, сказала я, — ты говоришь, что хочешь быть со мной, но, как быть с этим?
— С чем? — сказал он мягко.
— С этим, — указала я снова на себя, и мои слезы, — у меня полный беспорядок, Джуд. Во мне полно тоски и гнева, несчастья — это наверно похоже на касторовое масло, каждую минуту находиться возле меня.
— Это совсем не так, — уверил он меня, — я обещаю тебе, Лус, это не так.
Я вытерла глаза.
— Но я никогда не буду счастлива все время, стакан на половину полон. Разве ты не хочешь быть с кем-то подобному ей? Кому-то похожему на Рози?
— У меня есть кто-то похожий на Рози, — он улыбнулся, — у меня есть все, только не достает тебя.
— Но я все еще не понимаю, почему ты хочешь быть со мной.
— Лус, — спокойно сказал он, — ты думаешь, что горе и радость — единственные виды эмоций? Ты сейчас говоришь о своей мифологии, там есть такой Инкуб, он питался ими?
— Кошмарами и опасениями, — сказала я, — или … люди верят в них, хм, ты я так понимаю, питаешься … сексом? — я посмотрела на него неопределенно и он кивнул.
— Когда я впервые дотронулся, когда впервые пожал твою руку на твоей старой работе, я знал, — начал он рассказывать, — я чувствовал весь твой гнев, горе, страхи, но я также чувствовал огромное растущее сексуальное напряжение. У тебя было так мало удовольствия в жизни, так мало нежности. Я знал еще тогда, что хочу быть первым, кто испытает всю твою тоску и желание быть единственным у тебя.
Я покраснела от того, как он этого говорил.
— Так все эти слова об аромате моей крови, такой удивительной, такой мощной …
— Я говорил не о твоей крови, — он поднял мою руку и поднес к своим губам. Он смотрел мне в глаза, пока говорил и холод радостного напряжения рос внизу моего живота.
— Признайся, Лус, — прошептал он, — никто никогда не доставлял тебе такого удовольствия, как я. Ты никогда не испытывала ничего другого кроме своей руки.
— Это так, — сказала я, жалея, что мой голос звучит так хрипло.
— Ты хоть представляешь, какой у тебя изящный вкус, когда ты кончаешь? — Джуд наклонился ко мне поближе, его глаза все еще не оставляли мой взгляд, — ты заполняешь меня свои удовольствием. Я могу тратить часы между твоими бедрами, облизывая тебя, обсасывая, трахая тебя…
Мое дыхание сбилось.
— Джуд!
Он пожал плечами, и его широкие плечи поднялись под темно-зеленой рубашкой.
— Я обещал говорить тебе всю правду. Я люблю твой вкус — вкус твоей любви, вкус секса, вкус твоего удовольствия. Твой аромат несравним ни с чем.
— Это приятно знать, — сказала я, отодвигая свою руку от него, чтобы избежать искушения схватить его, — но… кто я для тебя? Только закусочная?
— О, Лус… — он покачал головой, — любимая, как ты могла так подумать? Ты намного больше, ты моя вторая половина, которую я искал так много лет. Я понял это когда нашел тебя, у нас так много общего.
Я подняла бровь.
— Что? Подобно тому, что ты вампир, а я оборотень?
— Мы оба изгои для наших видов, — сказал Джуд спокойно, — оба ушли из семей.
Я нахмурилась.
— Я думала, что твои родители мертвы.
— Да, но я не говорил тебе… — он вздохнул, — когда я был ребенком, родители подозревали, что со мной, что-то не так, но они не могли понять что. Тогда я достиг своего рода половой зрелости, что-то вроде того, что бывает у людей и оборотней, мои глаза стали пылать красным, когда я сердился или меня переполняли другие эмоции. Тогда они поняли, кто я.
— Демон, — сказала я мягко.
Джуд кивнул.
— Я не могу описать тебе, как меня ненавидели и боялись. Я более силен и быстр, чем обычный вампир, а они думают, что я способен управлять их умами также легко, как обычный вампир меняет мнение человека.
— Ты можешь это? — спросила я, действительно заинтересованная.
Джуд пожал плечами.
— Да, если хочу, но я очень редко это делаю. Другие знают, что я могу, и призирают меня за это. Нелегко жить, когда тебя ненавидит твой собственный вид.
— Не говори мне об этом, — вздохнула я, — или быть преданным им.
— Да, я знаю, кое-что об этом, — спокойно сказал Джуд, — как только они узнали какой я, мои родители пытались арестовать меня и заточить в тюрьму, чтобы я был прикован серебреными цепями, и вводить мне наркотики, пока не умру.
— Это ужасно, — я прикрыла рот рукой, — наркотики опасны для вампиров?
— Некоторые яды и токсины смертельны для людей, а на вампиров действуют успокаивающе, — он провел рукой по волосам, — во всяком случае, я решил, что не хочу быть прикованным. Я сбежал от суда, при этом убил судью. Я был в гневе, а он был у меня на пути, — Джуд пожал плечами, — я сожалею об этом, но я был молод и очень сердит. Это опозорило моих родителей, когда вышло наружу, ведь они пытались скрыть это от всех друзей и знакомых. И конечно, они дорого заплатили за мое поведение.
