В 1979 году московское издательство «Прогресс» приняло решение издать сборник литературных трудов Хо Ши Мина. С этой целью был создан творческий коллектив, в который вошли известные специалисты по вьетнамской литературе М. Н. Ткачёв и Н. И. Никулин, а также автор этих строк. Я стал составителем сборника, а Мариан Николаевич – редактором и автором примечаний. Благодаря ему, удалось привлечь к работе и великого Константина Симонова, с которым Марика связывали очень теплые, дружеские отношения. Имя К. Симонова хорошо известно во Вьетнаме. Еще в годы долгой войны Сопротивления вьетнамского народа против французских колонизаторов (1946–1954 гг.) его стихотворение «Жди меня» было переведено на вьетнамский язык, и это самое знаменитое стихотворение наших военных лет знали наизусть сотни тысяч вьетнамских бойцов, многие из которых по нескольку лет не виделись со своими женами и невестами. К. Симонов написал для сборника литературных произведений Хо Ши Мина вступительную статью, которую он начал душевными словами, очень точно отразившими глубинную сущность характера вождя вьетнамского народа: «В самом облике Хо Ши Мина было нечто неповторимо поэтическое».
Мы работали над сборником несколько месяцев, и я получил огромное удовольствие от совместной работы с Марианом Николаевичем. Я и сам уже довольно много знал о национальных особенностях и тонкостях древней вьетнамской истории, обычаях и традициях, древнекитайских реминисценциях во вьетнамской классической литературе и фольклоре. Но то, какие познания демонстрировал Марик, было просто невероятно. Зачастую сходу, не прибегая к источникам или словарям, он набрасывал ремарки, что «дракон и феникс считались в древнем Вьетнаме символами государя и государыни», что «в старину ночное время суток во Вьетнаме делилось на пять страж», что «казао – это народные стихи, читаемые нараспев», что-то похожее на наши частушки, что «основатели первого древнего вьетнамского государства Хунг Выонги вели, по преданию, свой род от Божественного земледельца Тхан Нонга» и еще многое в том же духе.
В 1979 году книга «Хо Ши Мин. Избранное» вышла тиражом 50 тысяч экземпляров. Основное ее содержание составил «Тюремный дневник» – около сотни стихотворений, которые Хо Ши Мин написал на ханване – древнекитайском литературном языке, когда он в 1942–1943 гг. томился в чанкайшистской тюрьме, а также десятки коротких рассказов, очерков, памфлетов, написанных им на французском и вьетнамском языках. Книга получила высокую оценку вьетнамских друзей, но особенно советских читателей, которые впервые для себя узнали вьетнамского революционного и политического деятеля Хо Ши Мина совершенно с неожиданной стороны.
…Последний раз я общался с Мариком за два месяца до его кончины. Будучи уже тяжело больным, он, узнав о том, что я собираюсь в Ханой, несколько раз звонил мне, чтобы передать со мной какую-то редкую книгу своему любимцу Кы, которого он считал своим названным сыном. Конечно, я выполнил его просьбу и привез письмо от профессора Кы, который сегодня является во Вьетнаме лучшим специалистом по русской литературе. В городе Хошимине – бывшем Сайгоне я встретился с другим учеником Марика – Хыонгом, который сейчас возглавляет молодежный литературный журнал.
Мог ли я тогда думать, что в последний раз выполняю просьбу незабвенного нашего Марика? Он ушел от нас навсегда, но остались его ученики, его прекрасные книги – живое и материальное свидетельство того, что он прожил прекрасную жизнь и навечно оставил свое славное имя в истории российско-вьетнамских отношений, которые были в советском прошлом, да, по сути, остаются и сегодня, подлинно братскими отношениями двух народов, духовно близких друг другу.
Москва, 2007 г.
Доброе имя
Сергей Афонин:
Мариан Николаевич прожил не одну, а сотни и сотни других жизней – вместе с литературными персонажами. Он пропускал их сквозь свою душу и сердце. В его блестящем переводе миллионы читателей смогли познать многострадальную, но славную судьбу вьетнамского народа. Вследствие его титанического труда многие вьетнамские писатели увидели благодарный свет на нашей части планеты.
Познакомились мы с ним в далеком 1956 году. Мариан Николаевич преподавал вьетнамскую литературу в Институте восточных языков при МГУ. Невысокого роста, смуглое лицо, выразительные глаза, мягкий голос, застенчивая улыбка, немного странная прическа… Он был ненамного старше нас, и мы, студенты вьетнамской группы, называли его между собой просто Марик.
Его оригинальный метод преподавания пришелся нам по вкусу. Свои лекции он зачастую проводил в институтском буфете. Пирожок с повидлом стоил 5 копеек. Каждый покупал сколько мог. Запивали чаем. Марик обладал тончайшим чувством юмора. Однажды я чуть не подавился от смеха, и он ласково стучал меня по спине.
Ткачёв был несравненным рассказчиком. Знакомил нас с классиками и современной вьетнамской литературой. И не только. Он, кажется, перекопал самые интересные пласты мировой литературы, и, слушая его, мы переносились в разные страны и эпохи.
Эрудиция нашего преподавателя потрясала. Глубокий ум, душевность, скромность, неожиданные ассоциации, умение слушать собеседника – все в нем покоряло.
Ещё одна важная черта характера Марика открылась мне уже во Вьетнаме, где в годы войны я работал корреспондентом ТАСС и газеты «Комсомольская правда». Это – смелость и мужество моего старшего товарища.
Американцы яростно бомбили города и деревни. Мариан Николаевич не раз приезжал в ту суровую пору во Вьетнам и, как говорится, тут же рвался в бой. Как-то спросил его: «А где ваша каска?» На что был ответ: «Предпочитаю фетровую шляпу». О своих впечатлениях о сражающейся стране он рассказывал ярко и образно.
Его любили и любят в нашей стране, во Вьетнаме да и в других частях света. Авторитет Мариана Ткачёва – высокий и заслуженный. Это достойная награда за его литературный и человеческий подвиг.
У него остались многие близкие друзья, в том числе Кы, бывший воспитанник московского интерната для вьетнамских сирот, к которому он относился как к родному сыну. В дальнейшем Фам Винь Кы, прекрасный знаток и переводчик русской литературы, стал знаменитым профессором.
Ткачёв был всесторонне развитой личностью. Увлекался не только литературой, он – автор ряда превосходных книг, глубоко интересовался музыкой, живописью, театром. Страстно болел за футбольную команду «Черноморец» из родной Одессы. Славился азартной игрой в карты. Любил дарить книги.
За полвека я виделся с Мариком множество раз, и каждый раз мы по-дружески обнимались.
В сентябре 2006 года мы встретились на приёме, устроенном посольством СРВ в Москве по случаю Дня независимости Вьетнама. Мариан Николаевич выглядел несколько утомленным, но все же шутил в своей неподражаемой манере.
Пригласил меня с Евгением Кобелевым к себе в гости. Тогда возникло какое-то странное предчувствие, и на его лице, как мне показалось, отразилась печать неизбывной печали.
По ряду причин в гости мы к нему не успели, но мне хотелось пообщаться с Мариком хотя бы по телефону.
Трубку взяла его жена Инна:
– Как себя чувствует Мариан Николаевич?
– В общем, ничего, сейчас он с вами поговорит…
Состоялся непродолжительный, но очень душевный разговор. Я прочитал Мариану Николаевичу написанное накануне четверостишие:
Вы вкладываете всего себяВ каждое слово. В каждую точку.Уважая Вас и любя,Говорю: Вы – гений! Точно.
– Сережа, вы меня переоцениваете, – произнёс он.
– Это от чистого сердца, – ответил я.
После небольшой паузы он тихо промолвил:
– Спасибо…
Это был наш последний разговор.
Москва, 2006 г.
Пара страниц про Мариана Ткачёва
Александр Минеев:
Кажется, это был 1967 год. Преподаватель истории Индокитая в Институте восточных языков при МГУ Дега Деопик на своем занятии объявил:
– Со следующей недели у вас будет спецкурс Мариана Ткачёва.
– Он что, приехал?
Я еще плохо знал имена отечественных вьетнамистов и перепутал Ткачева с правдистом Иваном Щедровым, который в главной советской газете блистал репортажами с вьетнамской войны.
– Для начала ему неплохо было бы еще уехать, – съязвил мэтр вьетнамистики Деопик.
Не помню, как назывался спецкурс. Его можно было назвать культурологией Вьетнама, потому что предметом была далеко не только литература.
В аудиторию, где сидели семеро студентов, вошел невысокий брюнет с длинными, как у художника, волосами. Его отличала по-интеллигентски ненавязчивая манера доводить информацию и собственные мысли.
В рассуждениях о вьетнамских литературных источниках он вдруг проводил сравнения с португальскими хрониками, рассказывал одесскую байку, а потом совершал экскурс в древнегреческую мифологию и возвращался во Вьетнам к эротической поэзии Хо Суан Хыонг…
