Оставив поблизости одного наблюдателя, Саид со своими людьми отправился по второму раздобытому студентами-неграми адресу и еле успел застать вторую машину. Волга с московскими номерами как раз отъезжала от резиденции английского посла. Сев ей на хвост, калаши поехали следом.
Саид, разумеется, не был ни просто шпионом, ни профессиональным разведчиком. Однако в нём текла кровь охотника, присутствовал и азарт. А опыт по выслеживанию добычи подсказывал ему порой гораздо больше, чем любому другому человеку. Жизнь и война в горах многому его научили, очень многому. Поэтому и к условиям городской охоты он адаптировался достаточно быстро.
Наши автомобили были оснащены рациями. И слежка велась сразу на двух машинах, передавая маршрут своего движения и перехватывая ведомый объект словно по эстафете. Худо-бедно они смогли удержать Волгу в поле зрения и не дать себя обнаружить.
Катались по Москве недолго. Посетив пару мест, Волга вернулась к резиденции туманного Альбиона. Из неё вышли пятеро мужчин и быстро скрылись внутри здания. Оставив на этой точке ещё одного наблюдателя с машиной и установив график смены, Саид уехал в гостиницу. Рации работали исправно, и в любой момент он мог связаться с соглядатаями.
Саид несколько раз пытался связаться с аль-Шафи, но получал только переданные через посольство уточняющие задания. И всё. Уже поздно вечером приглядывающий за английской резиденцией человек позвонил и сообщил, что «Волгу» подогнали к подъезду и в неё собираются садиться те же лица, что разъезжали на ней днём.
Второй наблюдатель отзвонился ещё полчаса назад, подтвердив: Вольво по-прежнему стоит за оградой и, по всей вероятности, пробудет там до утра. Взяв с собой четверых, Саид поехал в сторону особняка, попутно вызывая по радио оставленного там наблюдателя. Тот вскоре отозвался, сообщил, что он уже ведёт нужный автомобиль, и обозначил приблизительное направление своего движения.
Волга явно направлялась в сторону центра. Когда Саид со своими людьми подъехал, припаркованная неподалёку от комплекса зданий ЦК КПСС машина уже опустела. В ней сидел лишь пристально разглядывающий окружающих водитель. Машина Саида, не задерживаясь (дабы ненароком не привлечь внимания бдительного водителя), проехала вперёд. И вскоре к ней присоединилась первая машина слежки.
Смеркалось.
Аль-Шафи так и не выдал никаких конкретных указаний, поэтому калаши сидели в машинах и терпеливо ждали, выслав наблюдателя. Когда они приехали, время близилось к девяти вечера, а сейчас часы показывали уже одиннадцать. Однако сотрудники посольства (или кто они там?) так и не появились. Что они делали в здании — неизвестно. Как и то, на сколько они там решили задержаться. Оставалось только не спускать глаз и ждать.
Сам Саид, вновь оставив одну машину наблюдения с тремя соглядатаями, развернулся и уехал отдыхать в гостиницу. Он уже засыпал, когда его разбудила резкая трель телефонного звонка.
— Алло.
— Это администратор, вам тут звонили и просили выйти на связь с вашим лучшим афганским другом.
— Гм, с каким? — недопонял сначала Саид.
— Сказали, с самым лучшим!
— Спасибо, девушка.
Лучшим другом, конечно же, Саид мог назвать одного аль-Шафи. Значит, что-то случилось! Афганец мгновенно поднял своих людей, а сам опрометью бросился вниз, к машине. Необходимо срочно связаться с аль-Шафи по рации! Разговор оказался коротким, но весьма содержательным. Саид отобрал пятерых боевиков и, вооружив их, что называется, до зубов, направился на помощь аль-Шафи. Плотно набившись в машину, калаши ещё в дороге предупредили наблюдателей на Старой площади, что выдвигаются к ним. Заодно и выслушали доклад о том, что подопечные так и не выходили из здания.
Ночная поездка неподалеку от того места, возле которого припарковалась их машина, выслеживая противников. Правда, на этот раз калаши подъехали на противоположную сторону площади. Здесь уже стоял автомобиль, в котором находился аль-Шафи и два неизвестных Саиду человека. Помимо них в автомобиле сидели водитель-афганец и старик с заклеенным пластырем ртом. Саид посмотрел на часы: три часа с лишним.
* * *
— Ты быстро приехал, молодец! — я хлопнул его по плечу. — Охраняйте вход, через который мы войдём. И дай мне в помощь ещё парочку своих людей, вдруг придётся в бой вступить.
— Я хочу пойти с тобой, аль-Шафи.
— Не надо, — мотнул я головой в знак отказа. — Где сейчас те машины, за которыми вы должны были следить?
— Одна так и стоит у посольства, а другая уже несколько часов торчит вон там.
И лишь сейчас Саид понял, что опекаемая ими машина находится чуть ли не в квартале от них и на другой стороне Старой площади.
— Вот как? Значит, они тоже приехали за документами. Всё усложняется. У тебя автоматы есть?
— Да, в багажнике.
— Неси! И скажи своим, чтобы смотрели в оба. Впрочем, нет, оставь там двоих на наблюдении, а машина пусть едет сюда.
— Там всего трое.
— Ладно, тогда предупреди их: может возникнуть небольшая войнушка! Пусть будут готовы к любому повороту событий, вплоть до перестрелки. Наши подопечные способны на многое! Ну, я так думаю. Если эти товарищи обнаружат слежку, обязательно постараются её ликвидировать. Машину в этом случае приказываю сжечь, а самим уходить. Раненых с собой! Бросать на месте боя можно только трупы.
— Всё понял. Я останусь здесь, с водителями. Буду ждать тебя.
— Хорошо. Двоих мне вполне хватит. Дай мне автомат. И что там у тебя ещё есть?
— Пистолет Стечкина и гранаты.
— Давай Стечкина, а то у меня один револьвер. Автоматы хоть с глушителями?
— Да, все.
— Тогда погнали! Жорик Сергеевич, — с ухмылкой обратился я к Павлову, — веди к запасному входу. Будем штурмовать подземелья КПСС.
Старик что-то промычал, пришлось отклеить пластырь с его рта.
— Я не стану показывать, если вы меня убьёте!
— Согласен, тогда не убьём. Шутка. Вы нам не нужны.
Старик опешил. Пришлось пояснить:
— Когда мы очистим эти подвалы от нужных нам бумаг, я вас отпущу. Брызну в лицо одним замечательным средством, и вы всего лишь потеряете память об этом дне. Средство хорошо проверенное, надёжное. Ни под пытками, ни под гипнозом вспомнить вам ничего не удастся. Мы просто оставим вас в одном из кабинетов, который вы укажете. Наутро вас найдут, но мы уже будем далеко отсюда. Ищи-свищи, как говорится, ветра в поле.
Но этот тёртый калач, заставший войну, благополучно избежавший всех репрессий, пообтёсанный и поднаторевший в многолетней кулуарной возне, мне не поверил. Я это понял.
— Нет⁈ Ну тогда есть другой вариант.
Я вынул из кобуры револьвер, навернул на него глушитель и, прижав его плашмя к уху старика, выстрелил вверх. Ухо Павлова ожгло звуком и пороховыми газами, и он тут же перестал привередничать и согласился показать вход.
В это время подъехала машина Курта. Переговорив с ним, я пока оставил его ждать вместе с Саидом. Затем вернулся к Павлову и, взяв его под руку, повёл его в указанном направлении.
Дверь в здание, разумеется, оказалась заперта. Четвёртый час ночи. Возможно, где-то в глубине этого комплекса и сидел какой-нибудь охранник, но открывать он нам явно не спешил.
— А другой вход есть?
— Есть, но там тоже будет закрыто.
— А охрана?
— Охраны там нет.
— Пошли!
Мы свернули в другую сторону и, дойдя до какого-то дома восьмидесятых годов постройки, зашли в подъезд. Павлов ткнул пальцем в дверь на лестничной площадке первого этажа, украшенную табличкой «Вход воспрещён».
— Это запасный вход в бомбоубежище, — пояснил старик. — Но ключей от него у меня нет. Точнее, они находятся в главном здании ЦК КПСС в сейфе у дежурного.
Повернувшись к нему, я окинул его презрительным взглядом и промолчал. Что-то похожее я и предполагал. Дверь вроде бы и не являлась образцом внушительности, но была заперта на врезанный замок и открывалась наружу. Попытка выбить её приведёт к тому, что мы перебудим полдома!
