12 февраля 1905 г. 5-я и 1-я японские армии стремительно атаковали 1-ю армию генерала Линевича, начав Мукденское сражение. С 13 по 16 февраля по всему фронту русской 1-й армии шел жестокий бой. Конный отряд Ренненкампфа отразил наступление 5-й армии Казамуры, Иванов и Зарубаев сразу же остановили Куроки. Обе японские армии несли большие потери, а I армейский корпус генерала Мейндорфа легко отбил пытавшегося им помочь генерала Нодзу.
Японская артиллерия на походе. Маньчжурия. 1905 г.
Генерал Куропаткин направил в 1-ю армию 72-ю дивизию и снял с фронта 2-й армии I Сибирский корпус. Из-за наступления японцев русский главнокомандующий уже не помышлял о наступлении 2-й армии, хотя это был бы самый лучший способ оказать помощь атакованной 1-й армии. Забыв о своем первоначальном плане, Куропаткин предлагал перейти в наступление уже не правофланговой армией, а левофланговой — на 1-ю японскую армию генерала Куроки. Но 16 февраля выяснилось, что 3-я армия генерала Ноги двинулась долиной реки Ляохэ на Синминтин. Одновременно 2-я армия генерала Оку атаковала 2-ю русскую армию генерала Кульбарса. В бой пошла «ударная группа» японских армий…
Осознав опасность, Куропаткин приказал Линевичу вернуть во 2-ю армию I Сибирский корпус и стал поспешно вводить в бой пачками свой последний резерв — XVI корпус. О наступлении Куропаткин больше и не думал, а лишь пассивно отражал удары японцев. Растерявшись, колеблясь, многократно меняя свои решения, русский главнокомандующий выдергивал тут батальон, там — два, здесь — полк, составлял из этих собранных «с бору по сосенке» частей отряды и немедленно бросал их в бой под командой случайных начальников, не давая им определенной задачи и даже не ориентируя как следует.
Генерал Оку
С 17 по 22 февраля бесследно исчезли, растворившись в отрядах, все корпуса и даже все дивизии 2-й русской армии. Появились отряды: генералов Мылова, Церпицкого, Гернгросса, Топорнина, фон дер Лауница и еще масса совсем мелких отрядов, которыми зачастую командовали штаб-офицеры. 2-я армия генерала Кульбарса перевела свои силы на правый берег Хуньхэ, отбиваясь от наступавших частей 2-й армии генерала Оку, и преградила 3-й армии генерала Ноги путь на Мукден.
22 февраля в ходе кровопролитного боя под Юхуантуном был сломлен наступательный порыв генерала Оку, а 23 февраля при Тхенитуне ударом отрядов Церпицкого и Гернгроса 3-я японская армия была остановлена. Русская 25-я пехотная дивизия под Юхуантуном полностью уничтожила японскую бригаду генерала Намбу. Из 4800 японцев уцелели лишь 550. Но и растерявшийся Кульбарс оставил здесь 36 батальонов. Намбу со своими шестью батальонами отвлек, таким образом, на себя силы, в шесть раз превосходящие. В бою при Тхенитуне русские взяли два японских орудия и шесть пулеметов, но сильная песчаная буря помешала развитию успеха.
Японское наступление захлебнулось. Тогда 24 февраля 1-я армия генерала Куроки прорвала фронт русской 1-й армии под Киузаном (в промежутке между I армейским и IV Сибирским корпусами). В образовавшийся прорыв хлынули японские гвардия и 12-я дивизия, направив удар на тылы русской 3-й армии. Этот прорыв оказался роковым. У генерала Линевича было двойное превосходство (80 батальонов против подставивших свой фланг 40 японских батальонов), но он и не подумал контратаковать, направив все силы на то, чтобы отступить «в полном порядке». Линевич умудрился так разбросать свои силы, что, несмотря на двойное превосходство, русские везде оказались в меньшинстве. Слабый отряд Левестами (9 рот) принял на себя удар целой японской дивизии. Песчаный ураган, дувший русским в лицо, скрыл подход японских частей. Вообще под Киузаном у русских было три отряда, действовавших без всякой связи друг с другом.
3-дюймовая горная пушка обр. 1904 г. на позиции. Маньчжурия, 1905 г.
Вечером 24 февраля генерал Куропаткин подписал приказ об общем отступлении.
Положение 3-й русской армии по обе стороны железной дороги было критическим: атакованная армией Нодзу и обойденная армией Куроки, она рисковала оказаться «в мешке». Трудными арьергардными боями 25 и 26 февраля 2-я и 3-я русские армии обеспечили себе отход, совершавшийся в невероятно трудных условиях. Так, на северовосточной окраине Мукдена японцы захватили скопившиеся обозы, включая обоз штаба II Сибирского корпуса.
9 марта генерал Линевич телеграфировал царю: «Обнаружено, что во время паники у Мукдена из рядов армии потоком потекли на север к Харбину, частью при обозах, а большей частью поодиночке, около 60 тысяч нижних чинов, преимущественно запасных. Таковой повальный уход солдат из армии в тыл за всю мою 50-летнюю службу я встречаю первый раз, и простите, Ваше Величество, что Вас огорчаю, но не считаю возможным скрыть столь неслыханное явление».
Потери русской армии по официальным данным.[80]
Всего русские потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 1977 офицеров и 87 446 нижних чинов. Вся тяжесть боя легла на долю пехоты (97 % потерь).
Орудий было потеряно: во 2-й армии — 22, в 3-й армии — 10. Пулеметов всего потеряно четыре.
В других изданиях приводятся другие цифры русских потерь. Так, А.А. Керсновский пишет о 58 оставленных орудиях.
Одним из трофеев японцев стала кровать русского главнокомандующего Куропаткина, которую победители отправили в Японию и выставили в музее.
25 февраля царь записал в дневнике: «Опять скверные известия с Дальнего Востока: Куропаткин дал себя обойти и уже под напором противника с трех сторон принужден отступить к Телину. Господи, что за неудачи. Имел большой прием. Вечером упаковывали подарки офицерам и солдатам санитарного поезда Алике на Пасху».
Глава 20
Поход 2-й и 3-й Тихоокеанских эскадр
До нападения Японии Морское ведомство не имело плана войны. Вообще говоря, составлено было много бумажек, проведены десятки совещаний, но конкретных планов попросту не было. К примеру, все считали необходимым посылку боевых кораблей с Балтики на Дальний Восток, но какие конкретно пойдут корабли и кто их поведет — не было ясно в течение нескольких недель после начала войны.
Считается, что вопрос о назначении вице-адмирала Зиновия Петровича Рожественского командующим Тихоокеанской эскадрой был решен 12 апреля 1904 г. в ходе «долгого разговора» его с Николаем II в Царском Селе. Так это или не так, вопрос спорный, ясно лишь одно, что выбор царя был случайным. Но царю понравился его бодрый тон. Кроме того, многие адмиралы принципиально не желали принимать командование, опасаясь за свою карьеру и жизнь.
10 апреля 1904 г. в Петербурге под председательством Николая II состоялось совещание, которое окончательно должно было решить вопрос о посылке 2-й Тихоокеанской эскадры на театр военных действий. На совещании присутствовали: генерал-адмирал, великий князь Алексей Александрович, великий князь Александр Михайлович, управляющий Морским министерством адмирал Ф.К. Авелан, начальник Главного морского штаба, вице-адмирал З.П. Рожественский, военный министр генерал Сахаров, министр иностранных дел, граф В.Н. Ламздорф и министр финансов В.Н. Коковцов.
В ходе обсуждения вопроса установили следующее: малая вероятность сохранения в руках России к моменту прибытия подкрепления Порт-Артура и существования 1-й Тихоокеанской эскадры; слабость 2-й Тихоокеанской эскадры, которая будет вынуждена одна противостоять японскому флоту; невозможность использования для базирования эскадры нейтральной китайской территории или какого-либо острова в Тихом океане, как это предлагал сделать Рожественский. Некоторые из участников совещания откровенно высказали сомнение в целесообразности посылки эскадры на Дальний Восток. Военный министр В.В. Сахаров, сославшись на то, что русская армия сможет перейти в наступление не ранее весны 1905 г., высказался против посылки эскадры осенью 1904 г. Но Рожественский возразил, что задержка эскадры может расстроить с трудом подготовленную систему снабжения эскадры, и выступил за посылку эскадры на Дальний Восток.
Император, выслушав мнения министров и военных руководителей, принял решение послать 2-ю Тихоокеанскую эскадру на Дальний Восток, поставив во главе ее вице-адмирала Рожественского.
В своих мемуарах С.Ю. Витте со слов присутствовавшего на совещании Ламздорфа пишет, что все собравшиеся на совещании сомневались в успехе посылки эскадры, но Николай II решил отправить эскадру «вследствие легкости суждения, связанного с оптимизмом, а с другой стороны, потому, что присутствующие не имели мужества говорить твердо то, что они думали».
На вопрос царя вице-адмиралу Рожественскому, какого его мнение, тот ответил: «Экспедиция эта очень трудная, но если государь император прикажет ее совершить, то он станет во главе эскадры и поведет ее на бой с Японией».
