Митька на несколько секунд завис.
— Тебе базу, что ль, проинсталлировать с библиотекой? — наконец дошло до него.
— Эй, — Ленайра отвесила ему шутливый подзатыльник. — В обществе девушек не ругаться. Я не знаю, что ты там собрался делать с библиотекой и программой, — это, в конце концов, твое личное дело… — Вокруг захихикали, а Митька покраснел. — Я просто попросила поставить туда все, что ты сделал, и научить меня этим пользоваться.
Митька торопливо убрал планшетник в сумку и пробормотал, что завтра же принесет. А Ленайра добавила:
— Надо бы еще штук десять таких планшетников подготовить и зачаровать. Мало ли… запас карман не тянет.
— Давай пятнадцать, — предложил Лешка, а поймав удивленный взгляд подруги, пожал плечами: — А что? Чем больше, тем лучше.
— Может быть, и так, — подумав, согласилась Ленайра. — Надо съездить в Северогорск и купить. Но только после того, как Митька загрузит в мой все, что положено, и я посмотрю, как это работает.
Ленайра вдруг замолчала и устало потерла виски. Нужно сообщить важную информацию, а хотелось продолжать этот ничего не значащий треп, почитать еще парочку лекций, потом поздним вечером на веранде потравить анекдоты и выслушать страшные истории. М-да, истории страшные. По какой-то причине все дружно исключили ее из числа рассказчиц. Ну подумаешь, рассказала одну историю, которую слышала от палача подвластного города. Аня тогда убежала через пять минут, сдерживая тошноту, Митька еще час заикался от страха, остальные выглядели бледновато. Только Лешка держался достойно, Ленайра даже почувствовала гордость за своего избранного. Вот только совершенно непонятно, почему с тех пор ей запретили рассказывать страшные истории. А их рассказы… ну смешно же, право слово, какой-то призрак посреди кладбища, открытые могилы и живые мертвецы. А уж черная рука в черно-черном городе — вообще анекдот.
Леша, как обычно, что-то почувствовал, раздвинул всех и осторожно обнял ее.
— Что случилось, Снежана? Не хочешь поделиться?
— Не хочу, — не стала спорить девушка. — Но надо.
Махнула рукой, чтобы все сели, сама пристроилась на краешек стола так, что только одна нога чуть касалась пола. Леша присел рядом, обняв ее за плечи. Девушка покосилась на него, сжала его ладонь, словно ища поддержку.
— В общем, ситуация такая… вчера дед официально назначил меня наследницей Рода.
Тишина. Новость переваривали минуты две.
— Постой, но у тебя же вроде бы два старших брата? — недоуменно спросил Борис.
Борис вообще в их компании самый разумный. Говорит всегда мало, но по делу и вопросы умеет задавать точные.
— В Древних Родах это не имеет значения. Это аристократия наследство передает по старшинству.
— От отца к сыну…
— В смысле, Борь? По старшинству, я сказала, какая разница, кто там будет старшим — дочь или сын?
— Я помню, ты говорила, — нахмурился Борис. — Но если наследница выходит замуж, что тогда?
— Если наследница выходит замуж, то ее муж входит в семью и берет фамилию жены. Это у вас тут сплошная дискриминация творится.
— Борь, мне кажется, мы отвлеклись, — хмурится Лешка; ему новость явно не нравится, но объяснить почему не может. — Снежана, и что это означает в наших отношениях?
Девушка криво усмехнулась.
— Правильный вопрос. Это означает, ребята, что для меня детство закончилось и начинаются серьезные игры. До этого все думали, что дед объявит наследником моего старшего брата, и все политические игры выстраивались вокруг него. Сейчас начнется охота на меня.
— В каком смысле?
— В самом прямом, Лешенька. Тот, кто сумеет… как говорят у вас, окольцевать меня, получит серьезные привилегии, а семья его — рост в статусе.
Лешка напрягся, сдавив плечо девушки так, что она даже поморщилась от боли, но ничего говорить не стала.
— А почему сейчас? — опять задал правильный вопрос Борис, покосившись на побледневшего друга.
— Потому что зашевелились те, кто устроил попытку переворота шесть лет назад. — Ленайра нахмурилась, но закончила: — Дед считает, что на него могут совершить покушение в любой момент, а потому он не имеет права оставлять Род без главы.
Лешка покрепче прижал девушку к себе и совсем помрачнел.
— Но почему ты? Почему не твой брат?
— Какой? — повернулась она к нему с горькой улыбкой. — Джейр? О, да, этот наглавенствует. Он ведь даже не понимает, что правила Рода — это очень и очень серьезно и что нарушение любого из них грозит тем, что наш Род перестанет быть Древним!
— А что это, кстати, значит? Ты никогда не говорила, чем Древние Роды отличаются от обычной аристократии империи?
— Говорила, немного, Борис, но и впрямь недостаточно, чтобы понять. Ладно, объясню кое-что. Аристократия — это обычная семья со сколь угодно длинными корнями. В любой момент император может наплодить кучу аристократов, просто стукнув плашмя мечом коленопреклоненного человека и произнеся пару пафосных фраз типа: «Служи верно, и я дарую тебе следующий девиз… геральдическая палата уже получила заказ на новый герб». Этот человек станет основателем аристократического рода, и если его потомки не подкачают, то через некоторое время их семья сможет даже выбраться в высшую аристократию, которая, собственно, и управляет империей. Некоторые аристократические семьи гордятся тем, что их генеалогическое древо даже больше, чем наше, наше-то начинается с основания империи, а их уходит еще в старое королевство. Точно так же, если меч слегка дрогнет на плече и голова аристократа скатится на пол, можно прекратить существование аристократического рода. Тут, правда, надо еще герб разломать, тот самый главный родовой герб, который вручается в тронном зале сразу, как только геральдическая палата составит его и нарисует на щите. Щит потом хранится в резиденции, как главная ценность семьи. Кстати, не шутка, в щит вплетаются чары, помогающие аккумулировать магию семьи. Ломают его торжественно на площади при скоплении народа. Такой праздник редкий. Нет ничего лучше для людей, чем посмотреть на чье-то унижение и падение. Еще вчера почти полубоги, бог — император, кто не понял, а сегодня уже никто и звать никак. Но такое проделывают за совсем суровые преступления, типа измены и покушения на жизнь императора или членов правящей семьи. Насколько я помню историю, за полторы тысячи лет существования империи таким образом прекратило бытие всего пять аристократических семей. В основном они себя прекрасно вырезают в разных междуусобчиках, или сама семья вымирает естественным образом, если во главе оказывается тупой наследник, который быстро разбазаривает наследие предков, разоряется, после чего его семья становится уже никому не интересной и все отказываются в нее входить. Достойных ее разбирают по другим семьям путем замужества или женитьбы, а остальные выплывают сами, как получится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
