Читаем без скачивания Сеанс мужского стриптиза - Елена Логунова

С-с-с-бум-м! – просвистел и грохнул кирпич, вылетевший из-за забора точно по просьбе старшего лейтенанта.

С секундной задержкой раздался гневный старческий крик.

– А ну, геть отседова, бисовы души, оглоеды, антихристы! – бешено ревел разбуженный дед Петро Синешапов. – Разоралися, как резаные! Хто это, що это, хде это, он – не он, она – не она! А ну, разбегайтеся, черти горластые, а не то я вам кубовую складку кирпичей на дурные головы повыбрасываю, не пожалею дорогого стройматериалу!

– Тихо, тихо, гражданин! – возвысил голос капитан Кошкин.

При этом голову он все-таки пригнул, и вовремя – второй кирпич, брошенный крепкой рукой могучего старца, просвистел в воздухе. Снаряд перелетел через улицу и рухнул в чужом дворе. Трубно – под стать старику Синешапову – заревела разбуженная корова.

– Сейчас вся деревня проснется! – с досадой пробормотал капитан. – Парни, живо в машину, Дэн, ты тоже за нами прокатись, поговорим там, где потише.

Провожаемые летящими кирпичами и победными криками торжествующего деда, два автомобиля передвинулись на сотню метров и вновь остановились у ворот той самой пустующей дачи, где опера сидели в засаде.

– Это здесь-то потише? – выскочив из своей машины, прокричал в окошко второго авто Денис Кулебякин.

Он орал в полный голос, но его едва было слышно за шумом и грохотом, доносящимся со двора Кузнецовых.

Зяма и его сестрица синхронно шевельнули губами: спрашивали, что происходит. Ответить на этот вопрос никто не мог, хотя предположения были у каждого.

– А теперь – дискотека! – ошарашенно молвил старший лейтенант Козлов.

За забором творилось что-то весьма необычное. Со двора в темную высь одна за другой с ревом и воем уходили ракеты фейерверка. В дыму и пламени с молодецким посвистом по разодранному в клочья небу пронесся жуткий зубастый монстрик, в черном плаще с алым подбоем похожий на диковинную птицу – гибрид ворона и снегиря.

Я машинально отметила, что при виде этого птаха любой орнитолог счел бы себя вполне вознагражденным за многодневное сидение в наблюдательном гнезде на дубе! Оторопев, я разинула рот так широко, что пташка помельче запросто могла бы принять его за удобное дупло. Потом я вспомнила, что орнитолог, гнездившийся на дубе, был не настоящим, и интересуют его не птички, а баксы. Это соображение вернуло меня к жизни.

– Вперед! – крикнула я, как красный командир, поднимающий в атаку своих бойцов.

Кому крикнула – не знаю, рядом со мной уже никого не было. Капитан Кошкин и его собственные бойцы, размахивая табельным оружием, взяли штурмом калитку, а Дениска с Зямой, как пара призовых жеребцов, состязающихся в беге с препятствиями, перемахнули через забор – и все скрылись в дыму и пламени.

– А можно я тут останусь? – плаксиво прокричал Чебуран в открытое автомобильное окошко.

Я посмотрела на него с презрением, потом перевела взгляд на калитку, повисшую на одной петле, и поежилась: такой вид могли бы иметь адские врата после прорыва в них – или из них – организованной группы хорошо вооруженных грешников!

Теперь вход в преисподнюю был открыт. Я преодолела малодушное желание забиться поглубже в милицейскую машину, потеснив там трусливого Чебурана, сделала глубокий вдох, задержала дыханье и нырнула в клубы дыма.

Дым был едкий, вонючий и при этом имел необыкновенно красивый розовый цвет – точь-в-точь облака на закате! Облака были плотными, густыми – совершенно непроглядными.

– Надеюсь, им хватит ума не стрелять! – подумала я вслух, имея в виду капитана Кошкина с его лейтенантами.

Только зря я открыла рот: тут же наглоталась дыма и закашлялась.

– Кто?! – страшно гаркнуло розовое облако, уплотнившись до черноты и оформившись в рослую фигуру.

Я испуганно отшатнулась в сторону. Черная фигура осталась барахтаться в розовых волнах, а меня прибило к крыльцу – я поняла это, споткнувшись о ступеньку. Мне пришло в голову, что, поднявшись к двери, я могу оказаться в зоне разреженной облачности и лучшей видимости. Я пересчитала ногами ступеньки и потянулась обнять столб, поддерживающий козырек над входом в дом.

Большой неожиданностью для меня стало то, что столб не оказал мне сопротивления, напротив, сам обвил меня руками, прилег на грудь и громко всхлипнул в ухо!

– Кто?! – испуганно пискнула я, позаимствовав реплику у предыдущей черной фигуры.

– Дюшенька, это ты? Детка, меня ограбили! – пожаловалась мамуля.

– Кто?! – снова повторила я.

Тут же до меня дошло, что это вопрос глупый, мамулю мог ограбить только преступник Мухин, больше некому, и я спросила другое:

– Как?

– Кх-кхак, кх-кхак! – она то ли повторила мой вопрос, то ли закашлялась.

– Давай уйдем от очага задымления! – предложила я и потянула мамулю вниз по ступенькам.

– Куда? – испуганно ахнула она.

Я не стала ей отвечать, впервые в жизни радуясь, что в нашем дачном доме нет и никогда не было теплого туалета. Сколько раз я темной ночью или туманной предрассветной порой выходила, чертыхаясь, во двор по нужде! Сонная, со слипающимися глазами, я машинально отсчитывала ногами три ступеньки, потом делала шесть шагов от крыльца до магистральной садовой дорожки, а там поворачивалась на девяносто градусов и топала прямиком до сортира.

Доведенный до автоматизма навык очень пригодился в экстремальной ситуации. Даже в дыму я не заблудилась, отсчитала свои обычные шесть шагов до дорожки, но не стала разворачиваться лицом к туалету, а, наоборот, повернулась к нему спиной и по прямой устремилась к калитке. Сработало безошибочно! Уже через полминуты мы с мамулей выкашливали розовые облачные клочья на улице за забором. Чебуран, спрятавшийся в закрытом автомобиле, испуганно глядел на нас из-за стекла, как плюшевая игрушка, забытая в барабане стиральной машины. Я хрипло засмеялась.

– Не вижу ничего смешного! – обиженно сказала мамуля. – Если ты не поняла, я повторю: у меня украли баксы!

Я перестала смеяться, развернулась к расстроенной родительнице и внимательно ее оглядела:

– Ты цела? Жива-здорова?

– Вроде да, – не вполне уверенно ответила мамуля. – А что?

– А то! Ты в порядке, и даже ноутбук твой любимый, я вижу, с тобой! А ведь могло быть и хуже!

– Но могло быть и лучше! – возразила мамуля. – Если бы две тысячи долларов остались при мне!

– Жадина-говядина! – беззлобно обругала я ее. – Это были чужие деньги, их все равно пришлось бы вернуть банкиру.

– Кому?

– Хозяину Капустина. Ты помнишь Капустина? Это тот чудак, который угодил в нашу выгребную яму.

– О, его я забуду не скоро! – призналась мамуля. – Как вспомню его лихой прыжок на туалетный холм – в р-развевающемся плаще, р-растопырочкой! – так прямо пальцы чешутся, хочется засесть за новый ужастик! – Она подумала немного и добавила уже не весело, а сердито: – Хотя трудовой энтузиазм нужно придерживать, сегодня творческий порыв стоил мне двух тысяч долларов!

Я вопросительно выгнула брови, и родительница рассказала мне следующее.

Этим вечером, в самый разгар съемочно-постановочных работ, наша великая писательница ощутила непреодолимое желание немного поработать над новым гениальным произведением. Страхолюдный косомордый пупс, который по воле режиссера катался туда-сюда над мамулиной головой, как вагончик подвесной канатной дороги, чрезвычайно ее вдохновил! Писательница покинула съемочную площадку и отправилась в дом, невзирая на уговоры Макса, который уверял, что она пропустит все самое интересное.

«Самым интересным», по мнению Смеловского, было пиротехническое шоу, запланированное на более поздний час: в полночной мгле предполагалось отснять кувырки и кульбиты пупса-дублера на фоне адского пламени и соответствующих огней. Китайские хлопушки и ракеты в ожидании своего звездного часа аккуратной поленницей лежали под стеной сарая, и там же Саша с Максом сложили круглые коробки дымовых шашек.

– Так это дымовухи! – обрадованно перебила я рассказчицу и посмотрела на наш двор.

Там стало посветлее, дымные облака подтаяли, а огненная потеха закончилась. В небе уже не распускались пламенные цветы, и кукольный уродец завершил свое показательное катание.

– А я уже испугалась, что мы горим! – призналась я.

– Я тоже этого испугалась! – кивнула мамуля. – Тем более кто-то именно так и крикнул мне в окно: «Горим! Пожар! Спасайте все ценное!» Ты думаешь, почему я выскочила на крыльцо в пижаме и босиком, зажав в одной руке ноутбук, а в другой – пачку баксов?

– А на крыльце тебя встретил грабитель? – догадалась я, против воли начиная смеяться. – Ноутбук он тебе великодушно оставил, а доллары, которые ты сжимала в кулачке, отнял и был таков?

– Безнаказанно скрылся в тумане, как айсберг, потопивший «Титаник»! – подтвердила мамуля.