На центральном участке гитлеровцы ввели в бой штрафные батальоны. Их оборона опиралась здесь, севернее Праги, в междуречье Буг-Нарев — Висла, на укрепленный район Модлин. Нашим дивизиям и частям Войска Польского удалось форсировать Вислу к югу от Варшавы и продвинуться в направлении железнодорожной станции Варка. Но и здесь, дойдя до реки Пилица, они вынуждены были окопаться и, несмотря на повторные атаки, не смогли продвинуться дальше.
Фронт остановился снова…
Мне приходилось бывать в Праге, Отвоцке, Гарволине, и всюду я наблюдал напряженную работу. Саперы исправляли дороги, переделывали мосты и мостики так, чтобы по ним могли пройти орудия и танки. В лесах и рощах, казалось, не осталось и метра неизрытой почвы: всюду землянки, убежища для машин, склады.
К востоку от Варшавы шло быстрое сосредоточение пехоты и специальных частей. Прибывали новые советские соединения, наши польские соседи тоже получили вновь сформированные дивизии.
Видно было по всему — готовится удар такой силы, чтобы в короткий срок освободить Польшу и не дать фашистам осуществить их план «зоны пустыни» на оставленных ими территориях.
Наши ночные легкие бомбардировщики каждую ночь летали в Варшаву и сбрасывали повстанцам оружие, боеприпасы, продовольствие и медикаменты. Днем наши истребители патрулировали над городом, не допуская к нему «фокке-вульфы» и «мессершмитты». Но это мало успокаивало нас.
Все думали о трагической судьбе Варшавы. Это было настолько тяжело, что вынужденная передышка сильно всех угнетала.
Чтобы лучше понять обстановку в начале восстания в Варшаве, необходимо обрисовать политическую ситуацию, сложившуюся к этому моменту в Польше.
Как известно, польский народ с первых дней оккупации стал бороться против захватчиков. Сопротивление, выражавшееся вначале в саботаже, в отдельных террористических актах вскоре развернулось в подлинную освободительную войну польского народа. Различные классы преследовали в этой борьбе различные цели. Часть буржуазно-помещичьих группировок, не желавших признавать верховенства германского империализма, ориентировалась на помощь французских и английских капиталистов. Их лидеры, эмигрировав во Францию, основали эмигрантское правительство, главной целью которого было не допустить союза между польским народом и СССР.
После капитуляции Франции эмигрантское правительство перебралось в Лондон. По его указке на территории Польши действовала Армия Крайова, о которой будет идти речь дальше. Лондонское правительство и спровоцировало варшавское восстание.
Побудило его к этому опасение, что после изгнания гитлеровцев Польша станет народной.
Ведь к моменту восстания Советская Армия и борющееся с ней плечом к плечу Войско Польское уже освободили третью часть польских земель на востоке страны. На этих территориях рождалась новая Польша. Был организован демократический орган Национального фронта Крайова Рада Народова, принявшая в числе других декрет о создании Армии Людовой.
Правители из Лондона, зная, насколько силен у польского народа дух сопротивления оккупантам, призвало варшавян к восстанию, надеясь захватить политические и стратегические позиции в столице до вступления в нее Советской Армии. Поэтому не удивительно, что вопрос о восстании не был согласован эмигрантскими властями с командованием советских войск.
Восстание вспыхнуло. Возглавлял его командующий Армией Крайовой Бур-Комаровский.
На борьбу поднялись тысячи.
Рядом встали люди, придерживавшиеся различных политических взглядов — коммунисты, которые прекрасно понимали политическую игру лондонских авантюристов, и те варшавяне, кто слепо верил «лондонцам».
На страшные бедствия обрекли польские буржуазные заправилы из Лондона население Варшавы.
Я позволю себе привести выдержки из дневника польской школьницы Ванды Пшибыльской, которая вела свои записи с первых дней восстания.[15]
«7 августа 1944 года. Немцы начинают сильнее атаковать и бомбить так, что все время город горит, а некоторые районы просто стоят в огне. Запасы продовольствия тоже постепенно начинают иссякать…
8 августа. Уже прошла неделя Восстания. Планы сорвались, потому что кто из нас или из солдат предполагал, что это продлится дольше, чем 2–3 дня. А тем временем стало иначе — ничего не поделаешь — воля божья. Может быть, хоть теперь, спустя неделю, что-либо изменится и придет к нам свобода, засверкает перед нами блеском и золотом самых прекрасных лучей солнца. А пока сегодня положение немножко поправилось. Самое важное, что нет бомбардировки. Сегодня тишина. Она нам очень приятна после вчерашнего непрерывного рева бомб, но в то же самое время действует на нервы. Почему ничего не происходит? Что означает эта необыкновенная тишина? Подумать, до чего теперь нервозная жизнь. Трудно что-нибудь делать. Живем нервами. Хотя лучше всего было бы заняться работой, но все же ее очень трудно выполнять. Иногда бывают такие минуты, что буквально ничего не можешь делать. Все время думаешь только об одном и… буквально сходишь с ума.
24 августа. Наши отразили несколько немецких атак и прежде всего захватили несколько немецких позиций. В том числе костел св. Креста, где немцы защищались. Бой шел внутри костела. Костел разрушен. А под конец немцы его подожгли. Жалко, это был такой красивый памятник старины. В костеле содержались пленники-поляки и даже дети. Так что прекрасно все удалось, потому что они были спасены. Погода чудесная. Светит солнце. На небе — ни одного облачка, синева, чудесная синева неба. Сейчас моим самым большим желанием было бы, пожалуй, полежать немножко на зеленой траве, вообще посмотреть и посидеть „на лоне природы“. Как чудесно было бы очутиться где-нибудь над рекой или потоком, чтобы можно было выкупаться, поплавать или полежать в лесу. Вообще, как хорошо было бы отдохнуть. Я бы так хотела, чтобы можно было, когда все это кончится, выехать на время в деревню, в отдаленную и тихую (может быть, даже „заброшенную“).
Сегодня мне вспомнилась школа, мои подруги, и я думала, увидимся ли мы когда-нибудь. Я очень хотела бы, чтобы так было. Но будет ли?
Я так тоскую по учебе. Мне бы так хотелось, чтобы сейчас были уроки. Или в крайнем случае какая-нибудь работа. Но ничего, пусть только все это кончится и буду работать.
28 августа. Я не писала уже три дня, но после того, что я пережила, мне трудно даже сегодня писать. Был ад. Это началось в субботу. Уже с самого утра нас забросала снарядами „рычащая корова“[16]. И тогда уже стало страшно. Просто трудно себе представить что-либо подобное, а еще труднее пережить. Началось прямо с нашего дома… „Коровы“ не раз уже и до этого „рычали“, довольно далеко, не было даже громких взрывов, но все это было пустяком по сравнению с этим чудовищным пеклом. Первый удар застиг меня в столовой. Очень трудно повторить теперь, что я тогда почувствовала, ведь это произошло в несколько секунд, но все же постараюсь описать. Делается невероятно темно, словно в самую темную ночь, и огонь, несущийся с силой воздушной волны. Поднимается какая-то страшная пыль и дым, который дышит, кругом грохот, а во всем этом все летит и кружится. Мебель ломается и переворачивается, кирпичи, потолок и разные другие вещи — все летит и падает на голову, весь дом летает. Делается такое, что не знаешь, где находишься, что с собой сделать, в какую сторону бежать. Наконец, когда минут через пять пыль осела, квартира выглядела страшно. Все грязное и вообще поломанное. А люди выглядят еще хуже.
