Прошло всего-то чуть больше года с тех пор, остров на болоте, последняя земля, населённая альвами, затерялась среди чахлых низкорослых зарослей и клочьев серого тумана, а один из фрагментов картины, написанной когда-то чародеем Хатто, уже лежит под его кроватью, занимающей почти половину крохотной комнатки в гвардейских палатах. Да и второй – вот он, рядом, стоит сделать лишь несколько шагов, протянуть руку, и можно прикоснуться к мраморной стене легендарного Кармелла, великого города, которым некогда владел славный Горлнн-воитель, великий альв, которому показался тесен собственный мир. Но делать этого нельзя… Тронный зал даже ночью охраняет изнутри дюжина стражников, и все искоса поглядывают друг на друга, не смея без команды даже переступить с ноги на ногу. Стоит сделать подозрительное или просто неловкое движение, и, когда на пост заступит новая смена, последуют долгие разбирательства, а потом виновного могут с позором выгнать из дворцовой стражи и гвардии, если, конечно, сочтут, что виной всему неловкость или отсутствие выдержки. Если повезёт, могут отправить в какой-нибудь пограничный гарнизон, а если кто-то заподозрит в лишних движениях стражника злой умысел, можно вообще лишится всех прав, быть вычеркнутым из Реестра Благородных Домов Империи, подвергнуться публичной порке, а потом оказаться в каком-нибудь каторжном поселении. Нет, до этого, конечно, не дойдёт – после первого же удара хлыста из раны выступит голубая кровь, и тогда можно будет рассчитывать лишь на место в личном императорском зверинце.
С самого дня падения Альванго никто из альвов не видел стен Кармелла… Полотно не истлело, краски ничуть не потускнели, и казалось, что этот клочок чудного видения может ожить в любое мгновение. Почти все канделябры погашены, но по высокому мраморному своду растекался мягкий свет, который излучает сиденье трона. Люди – странные существа… Многие из них ещё верят, что, пока император своим седалищем попирает родину бывших поработителей, никто и ничто не сможет угрожать Империи, и народ будет вечно благоденствовать под светлым скипетром Доргонов, потомков славного Гиго-победителя альвов. Большинство гвардейцев, служащих в дворцовой страже – младшие отпрыски древних родов, которым в наследство досталось лишь собственное имя в Реестре. Каждый из них запросто перегрызёт глотку ближнему своему, чтобы выслужиться. Здесь, во дворце, самый мелкий донос ценится несравненно дороже, чем героизм на поле брани, а значит, не стоит рисковать – прикосновение к обрывку святыни альвов не приблизит к цели, а если когда-нибудь представится случай вынести отсюда этот самый охраняемый фрагмент картины чародея Хатто, то с остальными, возможно, будет проще. Но об этом пока лучше не думать…
Барабанщик, стоящий, вытянувшись в струнку, в центре зала, дважды ударил в барабан и чётким, отработанным годами движением перевернул песочные часы, венчающие высокую бронзовую подставку. Значит, нужно повернуться кругом, щёлкнуть каблуками и переложить лёгкую парадную секиру с левого плеча на правое. Ещё одна порция песка медленно перетечёт из верхней колбы в нижнюю, и придёт смена… Но пока надо стоять неподвижно, как памятник самому себе, стараясь даже не мигать. Шевеление век не воспрещается уставом, но и не приветствуется начальством как препятствующее бдительности стражника, находящегося при исполнении. Если бы Трелли не обладал умением отрывать сознание от ощущений тела, умением, без которого было бы невозможно проникать в призрачный мир, то новобранец императорской гвардии Тое ди Тайр едва ли сумел бы выдержать испытание, дающее почётное право нести караул во внутренних покоях, в дюжине шагов от трона. Но что толку от такой близости, если нет никакой возможности сделать следующий шаг… Может быть, устроить переполох? Указать на какую-то тень, которая якобы мелькнула среди ветвей зимнего сада? Но обман вскоре откроется, если там никого не обнаружится. А если тень действительно мелькнёт? Не так уж и трудно, стоя вот так, словно каменный истукан, действительно проникнуть в призрачный мир и вытащить оттуда какую-нибудь безобидную тварь устрашающего вида. И никому в голову не придёт, что к её появлению может быть причастен один из стражников, ничем не отличающийся от других. Об этом, пожалуй, стоит подумать… Но паника и суматоха едва ли дадут возможность вынести трон из дворца, тем более что он, похоже, сделан из морёного дуба, и едва ли спина выдержит такой груз… Итак, ответа нет, есть лишь время подумать. Впрочем, ничто не мешает прямо сейчас проникнуть в призрачный мир и там поискать ответ. Главное – чтобы глаза остались открытыми, пока это тело останется без хозяина…
Не успел он, как следует, сосредоточиться, как впереди, затмевая сияние трона, начали мелькать размытые серые пятна, стремительно, словно облака на ветру, меняющие форму. Призрачный мир, место, где смешались прошлое и будущее, а настоящего не бывает, место, где сходятся нити земного бытия, место, которого нет… Он сам двигался навстречу, не дожидаясь, пока душа Трелли вырвется из плена плоти, обретёт лёгкость и свободу, воспарит над бескрайним зелёным пространством…
– Ты где был? – Учитель Тоббо полулежал на рыхлом облаке и почёсывал за ушком огромную полупрозрачную сонную пятнистую дикую кошку. – Я уже начал думать, что тебя нет…
– Но мы не договаривались о встрече, – попытался возразить Трелли.
– Ты сам должен был догадаться, – проворчал Тоббо. – Я же волнуюсь за тебя.
– Прости, учитель, но до сих пор у меня не было нужды обращаться к Силам.
– И чего же ты достиг?
– У меня сейчас мало времени, чтобы рассказывать о том, что было. Скоро смена караула…
– Где ты сейчас?
– В тронном зале императорского дворца. Я поступил в имперскую гвардию.
– Неплохо, малыш, неплохо…
– Один фрагмент уже у меня.
– Неплохо, малыш, неплохо…
– И ещё один рядом, в дюжине шагов, но я не моргу к нему даже прикоснуться.
– Неплохо, малыш, неплохо…
– Учитель! Ты меня слышишь?
– Прости, малыш, я, кажется, задремал. Слишком долго я жду тебя здесь. Слишком долго…
– Ты сам говорил, чтобы я не спешил.
– Да, говорил… Так что тебе мешает сейчас?
– Кармелл – на обивке императорского трона, а во дворце сотни стражников.
– Ты можешь попробовать наслать на них морок.
– Я не унесу трон.
– Заставь других стражников. Внуши им, что во дворце пожар.
– Но я не смогу заморочить всех,
– Да, – со вздохом сказал Тоббо. – Когда-то я тоже пытался проникнуть во дворец. Лет двести назад я поднял бунт мастеровых в Дорги, благо, это было не так уж трудно сделать. Но нас не пустили дальше Смоляной слободы. Я сам едва сумел скрыться тогда… Кстати, у трона четыре ноги?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
