И все перемешалось — прокастровские кубинцы и антикастровские кубинцы шагали в обнимку и пели одну и ту же траурную испанскую песню. Трое полицейских, один из них босиком, вместе с группой студентов тащили транспарант: «Глуши пиво, а не радиостанции». Девчонка, прикрытая только плакатом, на котором черным фломастером было выведено «Немедленно узаконить изнасилования!» шла в окружении стариков и старушек, распевавших «Наша сила — в чистоте. Не позволим блудницам...» Оркестр графства Керри наяривал «Дойчланд юбер аллес», а следом за ними кучка солидных мужчин в деловых костюмах обучала двух итальянских монахинь петь «С днем рожденья, Танненбаум, с днем рожденья тебя!»; монахини хихикали и закрывали лица руками. А позади них двое негров лет по восемьдесят несли огромное белое полотнище, протянувшееся поперек всей Пятой авеню; на нем было написано: «Переизберем Вудро Вильсона — он не позволил втянуть нас в войну».
И по всей улице сновали какие-то люди с банками краски и кистями, рисовавшие закорючки на мостовой — зеленые, фиолетовые, белые. Один хорошо одетый
господин проводил красную линию, разделяя ею марширующих. Я думал, что это коммунист, пока не услышал, как он напевает «Боже, спаси королеву». Когда у него кончилась краска, он присоединился к компании из Союза музыкантов, которые потрясали плакатами и кричали: «Свободу народной музыке! Спасем улицу дребезжащих жестянок!»
Лучшего парада я никогда не видел. Я смотрел до тех пор, пока армейский десант, высадившийся в Центральном парке, не начал загонять демонстрантов в развернутые военными специальные лечебные центры.
На том, черт возьми, все и кончилось.
ОГНЕННАЯ ВОДА
Огненная вода
Самый волосатый, грязный и старый из трех аризонских визитеров потерся спиной о пенопластовое кресло.
— Вкрадчивость напоминает лаванду, — заметил он, как бы начиная беседу.
Два его спутника — тощий юноша с бегающими глазами и женщина, чью красоту безнадежно портили чудовищно гнилые зубы, — захихикали и расслабились.
Тощий молодой человек сказал шепотом:
— Гы-гы-гы! — и двое других одобрительно закивали.
Грета Сейденхайм посмотрела на гостей, оторвав
взгляд от маленькой стенографической машинки, лежавшей у нее на коленях — самых очаровательных коленях, которые только мог разыскать в Нью-Йорке ее начальник. Она повернула к боссу свою прекрасную белокурую голову:
— Это тоже, мистер Хебстер?
Президент компании «Хебстер секьюритиз, инкорпорэйтед» подождал, когда эхо ее голоса кончит переливаться у него в ушах; ему необходимо было спокойно подумать о многих вещах. Затем он отчетливо произнес:
— Да, тоже, мисс Сейденхайм. Подыщите наиболее близкий фонетический эквивалент для этого гоготания и не забудьте обозначить, когда оно звучит вопросительно, а когда — как восклицание.
Он провел наманикюренными ногтями по ящику письменного стола, где лежал «парабеллум» с полной обоймой. Проверяй. Дюймах в восьми от другой его руки находились кнопки связи, с помощью которых он мог вызвать любое число сотрудников «Хебстер секьюритиз» — до девятисот человек, работавших в данный момент в здании «Башня Хебстер». Проверяй. Еще были двери — там и вон там; за ними стояли телохранители в униформе, готовые ворваться в кабинет по сигналу, который раздастся, как только шеф уберет правую ногу с крохотной пружинки, вделанной в пол. И еще раз проверяй.
Алгернон Хебстер умел говорить о делах — даже с Первачами.
Он вежливо кивнул каждому гостю из Аризоны и с грустью улыбнулся, увидев, что сделали грязные бесформенные обмотки, в которые были обуты посетители, с мягким глубоким ковром, специально вытканным для его личного кабинета.
— Давайте-ка быстренько представимся друг другу. Меня вы знаете. Я — Хебстер, Алгернон Хебстер. Именно обо мне вы спрашивали у вахтера в вестибюле. Если это существенно для нашей беседы, то моего секретаря зовут Грета Сейденхайм. А как ваше имя, сэр?
Он обращался к старику, однако тощий юноша подался вперед в своем кресле и вытянул худую, почти что прозрачную руку.
— Имена? — с живым интересом спросил он. — Имена округлы, если не раскрыты. Рассматривай имена. Сколько имен? Рассматривай имена, пересматривай имена!
Женщина тоже наклонилась вперед, и запах из ее почти беззубого рта достиг Хебстера, несмотря на огромные размеры кабинета.
— Толпа и досягаемость, и все это — верхнее бряцание, — заныла она, разводя руками, словно соглашаясь с очевидным заявлением. — Пустота унижается до бесконечности...
— До протяженности, — поправил ее старик.
— До бесконечности, — стояла на своем женщина.
— Га-га-га, гы? — с горечью в голосе осведомился молодой человек.
— Послушайте! — прорычал Хебстер. — Когда я спросил о...
На столе загудел переговорник, и Хебстер, сделав глубокий вдох, нажал кнопку. Раздался торопливый и испуганный голос вахтера:
— Я помню ваши приказания, мистер Хебстер, но эти два парня из Специальной следственной комиссии ОЧ снова здесь и, похоже, настроены очень серьезно. Я хочу сказать, что от них можно ждать неприятностей.
— Йост и Фунатти?
— Так точно, сэр. Мне показалось, будто им известно, что у вас там три Первача. Они спрашивают меня, чего вы добиваетесь: умышленно хотите раздразнить Преждевсегошников? Они говорят, что намерены вызвать спецчасти и занять здание, если вы не...
— Задержи их.
— Но, мистер Хебстер, Специальная следственная коми...
— Задержи их, я сказал! Ты вахтер или распахнутая калитка? Придумай что-нибудь. В твоем распоряжении девятьсот служащих и корпорация с десятимиллионным оборотом. Ты можешь разыграть в приемной любой фарс, какой придет в голову, — вплоть до спектакля, где актер, похожий на меня, выходит и падает замертво к их ногам. Задержи их, и я выпишу тебе премию. — Хебстер дал отбой и поднял глаза.
Его посетители, по крайней мере, пребывали в хорошем расположении духа. Они повернулись друг к другу, образовав зловонный треугольник невнятной тарабарщины, и то повышали, то понижали голоса, споря, умоляя и убеждая в чем-то друг друга; однако Алгернон Хебстер из всего их разговора мог ясно различить лишь звуки «га-га-га» да иногда категорическое «гы!».
Его губы презрительно вытянулись. Цвет человечества! Первые среди людей! Вот эти грязнули? Он закурил сигарету и пожал плечами. Ну да ладно. Первые среди людей. А бизнес есть бизнес.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
