Но она могла ведь и просто понаблюдать за ним издали. Если незаметно устроиться сзади, то можно одновременно следить и за светом в папином окне, и за действиями рыжеволосого. И тогда, может быть, удастся наконец выяснить, что он там делает. Именно этот вопрос и не давал ей покоя. Очень тихо Магда спустилась вниз, прокралась через темное фойе и вышла на улицу. Через минуту она сидела уже за большим круглым камнем неподалеку от Гленна. Уж здесь-то он никогда ее не заметит.
— Вы пришли потребовать назад свой любимый наблюдательный пункт?
При звуке его голоса Магда испуганно встрепенулась — он ведь даже не оглянулся!
— Откуда вы узнали, что я здесь?
— Я прислушивался к вашему приближению с того момента, как вы вышли из гостиницы. Надо оказать, вы не очень-то осторожны.
Вот опять — эта надменная снисходительность!..
Он обернулся и поманил ее рукой.
— Идите лучше сюда и расскажите мне вот что: как вы считаете, зачем немцам понадобилась такая иллюминация в ночное время? Они разве вообще не спят?
Сперва Магда заколебалась, но потом решила все-таки принять приглашение. Она подойдет к нему, только не очень близко. Остановившись шагов за пять от Гленна, она почувствовала, что теперь от него пахнет уже значительно лучше.
— Они боятся темноты, — пояснила она.
— Боятся темноты, — задумчиво повторил он. Казалось, такой ответ его вовсе не озадачил. — А почему?
— Они считают, что там вампир.
В тусклом свете, сочащемся из замка через туман, Магда заметила, что Гленн насторожился.
— В самом деле? Это они вам так сказали? Вы там кого-нибудь знаете?
— Я сама там была. А сейчас там мой отец. — Она указала на замок. — Самое нижнее окно в башне — то, в котором свет. Это его комната.
Как ей хотелось бы, чтобы с ним все было в порядке!..
— Но почему там должен быть вампир?
— Погибло восемь немецких солдат, и у всех было разорвано горло.
Гленн поджал губы и усмехнулся.
— И все же — почему именно вампир?
— Кажется, немцы говорили папе насчет каких-то ходячих мертвецов… И только вампиром они смогли объяснить такие непонятные вещи. А после того, что я сама увидела…
— Так вы видели его?! — Гленн резко повернул голову и буквально впился в нее глазами, жадно схватывая каждое слово.
Магда даже слегка опешила.
— Да…
— И как он выглядит?
— А зачем вам знать это? — Он снова напугал ее. Но Гленн приблизился и с жаром заговорил все громче и громче:
— Скажите мне! Он смуглый или бледный? Красивый? Безобразный? Какой?..
— Я даже не уверена, что хорошо все запомнила… Единственное, что я могу сказать наверняка, — это то, что он похож на безумца. В нем есть что-то дьявольское, если вам это о чем-нибудь говорит.
Гленн выпрямился.
— О, да. И очень о многом. Я не хотел вас расстраивать, но… — Он на секунду задумался. — А его глаза?
Магда почувствовала, что у нее перехватывает дыхание.
— Откуда вам известно про его глаза?
— Нет, я ничего не знаю про его глаза, — быстро сказал он. — Но говорят, что это окна, ведущие в душу…
— Если так, — тут ее голос невольно упал до шепота, — то душа его — это бездонная яма.
Некоторое время они молча смотрели на замок. «Интересно, о чем думает сейчас Гленн?» — спрашивала себя Магда. Наконец он заговорил:
— И еще одно: вы знаете, как все это началось?
— Нас с отцом здесь тогда не было, но говорят, что первый солдат умер, когда они с товарищем проломили какую-то стену.
Гленн застонал и закрыл лицо руками, словно от нестерпимой боли, и опять произнес что-то, похожее на «безумцы». Вернее, не произнес, а чуть слышно прошептал.
Потом медленно открыл глаза и неожиданно указал в сторону замка:
— А что это происходит в комнате вашего отца?
Сначала Магда ничего не заметила. Но потом ее охватил жуткий страх. Свет начал гаснуть. Не думая ни о чем, она рванулась к воротам. Но Гленн успел схватить ее за руку и оттащил назад.
— Не будьте безрассудной! — жестко прошептал он ей прямо на ухо. — Часовые вас тут же застрелят! А если и не станут стрелять, то все равно не дадут вам пройти! Вы сейчас ничем уже не сможете ему помочь!
Но Магда не слышала его слов. Она отчаянно сопротивлялась и пыталась вырваться. Надо успеть! Скорей идти к отцу на помощь!.. Но Гленн был сильнее и не собирался ее отпускать. Он вцепился в ее правую руку и, чем активнее она вырывалась, тем крепче держал ее.
Наконец до Магды дошел смысл его слов: попасть к отцу нельзя. И она ничем уже не сможет помочь.
В беспомощной растерянности она наблюдала, как свет в его комнате медленно гаснет и неумолимо наступает безжалостная темнота.
Глава восемнадцатая
Застава.
Четверг. 1 мая.
Время: 02.17
Теодор Куза напряженно и терпеливо ждал. Он знал, хотя и сам не мог сказать, откуда у него взялась такая уверенность, что та тварь, которую он видел здесь прошлой ночью, обязательно должна сегодня вернуться. Ведь он говорил с ней на давно умершем языке… И значит, существо придет еще раз. Причем сегодня же.
Но больше ни в чем у него уверенности не было. Сейчас он мот раскрыть тайны, над разгадкой которых ученые бились столетиями, но могло случиться и так, что эта ночь окажется для него последней. Профессора бил нервный озноб — как от предчувствия встречи, так и от страха перед неизвестностью.
Все было уже приготовлено: сам он сидел за столом, старые книги ровной стопкой лежали по левую сторону; маленькая коробочка с предметами, по преданию, отпугивающими вампиров, — справа; кружка с водой, без которой он не мог обходиться, — прямо перед ним. Единственным источником света служила прикрытая консервной банкой лампочка, висевшая прямо над его головой; единственным звуком в комнате был шум его собственного дыхания.
И вдруг профессор понял, что находится здесь не один.
Прежде чем он смог что-либо разглядеть, появилось это уже знакомое ему чувство незримого присутствия зла, как будто рядом возник огромной силы источник какой-то страшной, почти физически ощутимой ненависти. Потом стали сгущаться тени. Но на этот раз все происходило иначе. Если прошлой ночью темнота поглощала весь воздух в комнате и шла сразу отовсюду, то сегодня путь был другим: медленно и коварно тьма вползала сквозь стены, постепенно скрывая их из виду, и плотным кольцом подкрадывалась к его креслу.
Куза прижал ладони к крышке стола, чтобы не было заметно, как сильно трясутся руки. Он услышал стук собственного сердца — настолько громкий и частый, что даже испугался, как бы оно не разорвалось. Наконец-то наступил долгожданный момент!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
