Он заключил ее в объятия и долго не выпускал, не заботясь о том, смотрит ли на них кто-нибудь и что они думают.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она так легко, как будто уже приняла все. Их любовь, Эмму, кем и каким он был, кем и какой она станет. Удивительно для женщины, которая всего несколько дней назад безоговорочно утверждала, что не верит ни во что, чего не видит или к чему не может прикоснуться.
— Пойдем домой, — сказала она, приглаживая упавший ему на щеку своенравный локон. — Мы попросим докторов позвонить нам, если Табби очнется. Или не очнется. Я просто хочу пойти домой.
В том, как она произнесла это слово, было такое сильное стремление. Дом. Его дом. Их дом.
— Да. Только сначала мне нужно кое-что сделать.
Он выпустил Хоуп и повернулся к призраку Лили Кларк. Она, наконец, стала исчезать.
— Спасибо.
Дух почти застенчиво улыбнулся ему.
— Я ведь на самом деле помогла, правда?
— Я бы без вас не справился.
Правосудие, которое она требовала, свершилось, но Лили еще не была готова уйти. Ее улыбка увяла.
— Если она умрет, то придет туда же, куда иду я? И я снова увижу ее?
Гидеону не нужно было спрашивать, о ком идет речь.
— Нет. Табби отправится в другое место. — Он не знал, куда и как, и не хотел этого знать, но был уверен, что Лили больше не увидит свою убийцу.
Лили посмотрела наверх, становясь все прозрачней.
— Они так гордятся вами, — сказала она, ее голос становился все более отдаленным.
— Кто они?
— Ваши мама и папа. Они так… — Лили Кларк не пропадала постепенно. Она просто исчезла с маленьким и особенным хлопком, который услышал только Гидеон.
***
Как странно, что именно это место стало ей домом. Не квартира матери, не дом, где она выросла, не квартира в Роли, где она жила в течение многих лет. Этот дом.
Не прошло и пяти минут после того, как они вернулись, как позвонили из больницы. Табби умерла. По остаткам капсулы у нее во рту причину смерти установили, как отравление ядом, но токсин все еще не идентифицировали. Возможно, пройдет несколько дней, прежде чем они точно узнают, что это было.
Хоуп планировала позвонить в лабораторию в понедельник утром и поинтересоваться частицами вещества, которое Табби бросила в лицо Гидеону. Может, эти два препарата были каким-то образом связаны.
Гидеон был рассеян. Он медленно раздел ее и, не произнося ни слова, занялся с ней любовью. Сегодня вечером он не мошенничал. Не стал возбуждать ее окрашенными молнией ласками или заставлять кончить прикосновениями своих рук. А просто вошел в ее тело и двигался, пока она не достигла яркой кульминации, после чего нашел в ней свою собственную разрядку. Он все еще немного сиял в темноте, словно ее собственный личный фонарик.
Постепенно мягкое свечение исчезло, и он крепко прижал Хоуп к себе. Если бы не его дыхание и редкое поглаживание рук, она бы подумала, что он заснул. Но он не спал. Даже близко не подошел ко сну. Она чувствовала это, знала, потому что знала его.
— Можешь рассказать мне обо всем, Гидеон, — прошептала она. — О чем ты сейчас думаешь?
Сначала она подумала, что он проигнорирует ее, но он ответил:
— Я никогда не видел моих родителей.
— Что ты…?
— После того, как они умерли. Я никогда не видел их призраков. Всюду, куда бы я ни повернулся, есть призраки, но только не они. Я словно обезумел, когда они не вернулись. Некоторое время был в ярости на всех.
Она погладила его лицо кончиками пальцев.
— После их убийства я начал попадать в неприятности. — Он поднял руки, изучая их, как будто они принадлежали не ему, а какому-то незнакомцу, руки, которые он не знал или не понимал. — Ты только подумай об этом. Не существует такой системы безопасности или замка, которые помешали бы мне добраться до желаемого. Нет тюрьмы, способной удержать меня. С достаточно мощной молнией я могу сорвать любой замок. Я стал бы превосходным вором и некоторое время был настолько разъярен, что едва не пошел этой дорогой.
Он не мог знать, что такого никогда не случилось бы, но она знала. Гидеон был хорошим парнем. Сердцем и душой.
— Что тебя остановило?
— Мой брат. Сестра. Знание, что возможно, только возможно, несмотря на то, что я не мог видеть родителей, они все еще видят меня.
— Ты сделал этот выбор давным-давно, Гидеон. Почему думаешь об этом сейчас?
— Перед уходом Лили Кларк сказала кое-что о моих родителях, что они гордятся мной, как будто… как будто она разговаривала с ними. Может, так и было. И ты. Ты заставила меня задуматься о том, чего со мной никогда раньше не случалось. Эмма… Я даже не знаю, как это началось.
Хоуп положила его руку на свой голый живот, где та уютно пристроилась отдыхать.
— Ты научишь нашу дочь всему, чему научили тебя родители. Неважно, какие у нее будут способности, ты будешь знать, как правильно ее всему научить. — Она усмехнулась. — А я научу ее стрелять из оружия и обширному набору элементов самообороны.
Гидеон поцеловал ее. Глубокую тишину комнаты нарушила резкая музыка. Ханни и ее подружка-брюнетка организовали вечеринку и включили звук на полную мощность. Донеслись и взрывы смеха, поскольку участники искренне веселились полным ходом.
Гидеон прервал поцелуй и быстро сел.
— Вечеринка. Табби сказала, что сегодня вечером идет на вечеринку. Ты не думаешь…
— Сейчас субботняя ночь, Гидеон. В это время может веселиться множество компаний. — До тех пор, пока не поступит сообщение о новом взрыве. Может быть, другой бомбы не существует, а Табби блефовала .
Гидеон соскользнул с кровати и потянулся к одежде.
— Все же пойду туда и проверю. Она упоминала прибой за моим окном, значит, наверняка, знала, где я живу. Если Табби действительно подложила туда бомбу, то, скорее всего, она находится под домом.
— Я с тобой.
— Нет. — Он наклонился и поцеловал ее. — Ты останешься здесь. Я правда вернусь. — Он вышел через дверь спальни на балкон и ступил в лунный свет.
Хоуп откинулась на подушки и закрыла глаза, но не было такого способа, с помощью которого ей удалось бы заснуть. Через несколько минут она встала и надела одну из футболок Гидеона, после чего тоже вышла наружу. Прислонившись к поручням, она смотрела на переполненный балкончик по соседству, который хорошо освещался заходящим солнцем и красочными фонариками, которые натянули женщины. Это выглядело очень празднично и необычно. Хоуп никогда не любила вечеринки. Она всегда была слишком серьезной и обеспокоенной правилами приличия.
Молодые и красивые люди обоих полов, большинство одетые в купальные костюмы, несмотря на то, что даже не собирались приближаться к воде, пили пиво, танцевали и смеялись. Хоуп не видела отсюда Гидеона, но зато ей была видна небольшая часть дома. Она не могла видеть фасад здания или вход в подвал, где Гидеон искал бомбу — на всякий случай, если Табби не обманывала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
