— Быстрее, — мой голос звучит едва слышно из-за сбитого дыхания и недостатка воздуха.
— Как пожелаешь, — он усмехается с раздражающим самодовольством.
Но наконец подчиняется и отпускает себя — темп глубоких толчков становится таким быстрым и яростным, что у меня темнеет перед глазами от ошеломительного фейерверка ощущений. Торп крепче сжимает пальцы на моём горле, кровь шумит в ушах, кислород стремительно догорает в лёгких. Горячая липкая смазка стекает по внутренней стороне бёдер — её так много, что по библиотеке разносятся пошлые звуки влажных шлепков.
Я сильнее прогибаюсь в спине и подаюсь навстречу каждому движению, пока хренов герой в очередной раз доводит меня до безумного исступления. В какой-то момент мужские пальцы особенно сильно надавливают на чувствительный клитор, и моё тело словно прошибает тысячевольтным разрядом тока. Секунда, вторая — и всё. С искусанных губ срывается задушенный хриплый стон, пульсирующие мышцы обхватывают напряжённый член тугим кольцом, и на несколько невыносимо прекрасных секунд я теряю связь с реальностью.
А потом сквозь блаженный дурман сокрушительного удовольствия едва слышно доносится звук шагов со стороны лестницы.
Мы резко отстраняемся друг от друга, Торп принимается торопливо застёгивать джинсы, я поспешно одёргиваю помятое платье — благо, длинный подол позволяет скрыть от посторонних глаз следы очередного грехопадения, стекающие по внутренней стороне бёдер. Шаги приближаются, и я вдруг понимаю, что это стук каблуков.
Хм. Странно. Чертовски странно.
Что понадобилось Ларисе в библиотеке глубокой ночью? Я очень часто засиживалась здесь допоздна, но ни разу не видела, чтобы хозяйка особняка спускалась в подвальные помещения.
Хренов герой уже намеревается выйти из-за стеллажа навстречу Уимс, но я ловко ловлю его за руку и отрицательно качаю головой, приложив указательный палец к губам.
Оставаясь незамеченными, можно увидеть гораздо больше — и потому я утягиваю Ксавье вслед за собой, заставляя бесшумно отступить в темноту книжных полок. Он выглядит сбитым с толку, взирает меня с вопросительным выражением лица, но покорно подчиняется.
Остаётся только надеяться, что Лариса направляется в другую часть библиотеки.
Цоканье каблуков вдруг прекращается.
Невольно затаив дыхание, я очень осторожно раздвигаю ровные ряды книг — и в образовавшуюся крохотную щелку вижу высокий силуэт женщины всего в нескольких метрах от нашего незамысловатого укрытия. Но Лариса стоит спиной, демонстрируя по-королевски прямую осанку и идеально уложенную прическу. А мгновением позже она с явной опаской озирается по сторонам и решительно шагает в сторону стеллажа, приставленного к стене — быстро меняет местами несколько книг, надавливает на корешки… И высокая книжная полка вдруг плавно выезжает вперёд, а за ней обнаруживается тёмный провал потайного хода.
Ещё раз осмотревшись вокруг, Уимс скрывается в проходе, и пару секунд спустя стеллаж возвращается на прежнее место.
— Охренеть… — шёпотом бормочет доморощенный герой, взирая на происходящее широко распахнутыми глазами.
Я резко вскидываю руку, призывая его к молчанию — шестерёнки в голове принимаются вращаться с бешеной скоростью, мысленно повторяя последовательность книг, которые поменяла местами хозяйка Мэнора. Если она пришла сюда глубокой ночью и так напряжённо озиралась по сторонам, в потайном помещении явно скрыто нечто, не предназначенное для наших глаз. И я должна выяснить, что именно.
Проходит не меньше пятнадцати минут, прежде чем стеллаж снова выезжает вперёд с тихим скрипом — гулко цокая каблуками по каменной плитке, Лариса осторожно выскальзывает из тёмного прохода и возвращает все книги на прежнее место. Потайной ход закрывается.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Удовлетворённо осмотрев результат собственных действий, женщина быстро направляется к выходу из библиотеки.
Когда звук её торопливых шагов окончательно стихает, я стремглав бросаюсь к загадочному стеллажу и начинаю переставлять пыльные книжные томики в нужном порядке. Агата Кристи вместо Ханса Кристиана Андерсона, затем Жан де Лафонтен… Следом и вовсе сборник стихов Есенина. Интересно, почему именно эти книги? Разные авторы, разные эпохи, разные жанры. Но некая закономерность точно должна быть — вряд ли они выбраны случайно.
— Что ты творишь?! — эмоциональный шёпот Торпа отвлекает меня от напряжённых размышлений. — Зачем?!
— Либо ты помогаешь, либо не мешаешь, — резко огрызаюсь я через плечо. Адреналин бушует в крови от предвкушения разгадки — ведь все эти недели я подсознательно чувствовала, что со Спрингфилд Мэнором и его хозяевами что-то не так.
— Мы можем вляпаться в дерьмо, — скорее для галочки предупреждает хренов герой, но тут же тычет пальцем в последнюю книгу. — Вот эта, «Цветы зла» Бодлера.
Хм. Неожиданно. Похоже, я серьёзно недооценивала его умственные способности.
Переставляю томик французского поэта на единственное свободное место на полке и надавливаю на потёртый коричневый корешок.
Стеллаж медленно выезжает вперёд — из открывшегося прохода ощутимо тянет сыростью, гнильцой… и кровью.
Oh merda. Становится всё интереснее. Благоразумнее было бы подняться наверх и захватить из комнаты автомат, но Лариса вошла сюда безо всякого оружия и вернулась целой и невредимой. Значит, можно рискнуть.
— Ну хотя бы перепихнулись напоследок… — с ироничным смешком заключает хренов герой, напряжённо всматриваясь в непроглядный мрак потайного помещения.
Молча закатываю глаза в ответ на его низкосортную шуточку и первой шагаю в чёрный проход, держась рукой на стену. Неотесанная кирпичная кладка на ощупь кажется влажной и неприятно склизкой.
Торп неотрывно следует за мной, топая как слон в посудной лавке — шикаю на него через плечо, безуспешно пытаясь рассмотреть хоть что-то в кромешной темноте.
Моя нога резко проваливается куда-то вниз, сердце на долю секунды замирает, но это оказывается всего лишь ступенька крутой лестницы — но как только я наступаю на неё обеими ногами, проход за спиной закрывается со слабым скрипом заржавевшего механизма.
Становится совсем тихо. Настолько, что глухая непроницаемая тишина давит на уши, как будто мы находимся на подводной лодке под многотонной толщей воды.
— Уэнс, по-моему, тут выключатель, — задумчиво произносит Ксавье откуда-то сбоку.
— Включай, — решительно заявляю я, машинально сделав глубокий вдох словно перед решающим шагом в пропасть.
Раздаётся тихий щелчок, и мягкий желтоватый свет одинокой электрической лампочки заливает просторное помещение, отдалённо напоминающее бункер — а прямо посередине странной комнаты стоит стул, на котором… сидит связанный по рукам и ногам человек.
Он медленно поднимает голову, и я тут же понимаю, что человеком это существо не является уже давно. Белёсые мутные глаза, чёрный провал хищно оскаленной пасти, редкие седые волосы на облезлом черепе, обтянутом белой как пергамент кожей с явными следами разложения. И изысканный деловой костюм, который я уже видела на фотографии в комнате Энид. Oh merda. Трижды. Нет, десятикратно.
Пазл в голове складывается мгновенно — книги для открытия потайного хода и впрямь были выбраны не случайно. Кристи, Андерсон, Лафонтен, Есенин, Бодлер. Это анаграмма.
Первые буквы фамилий писателей составляют имя бывшего мэра — Калеб Уимс.
Комментарий к Часть 11
Торопилась поскорее выложить для вас новую главу и ещё не успела ответить на отзывы к предыдущей. Но непременно исправлюсь в самое ближайшее время. Спасибо, что вы со мной
