– Свинкой с осложнениями. Старайтесь ко мне не прикасаться, очень заразно. Страшно болят уши, чешется пятачок, и потом все время хочется хрюкать.
– Ах, Анжелика, не обращайте внимания, это наша Лариса так шутит, она все время несет какую-то ерунду, – вмешалась Ленка.
– Я поняла, уже наслышана про вас, – со спокойной улыбкой ответила та.
Она повернулась к Ленке, и они стали обсуждать какие-то новые духи, а я постояла с полминуты, раздумывая, что это такое поняла Анжелика и о чем и от кого она наслышана. Настроение сошло на нет и опустилось на нет-нет, когда я села за стол. Наши дамы перешли на стиль а-ля Деловая Леди тире Анжелика, а мужчины оторопело сидели по углам, переваривая происходящее. Открыв компьютер, я взялась за недоделанный перевод.
– Видала? – прошипел Серега мне на ухо. Я вздрогнула от неожиданности. – Как в музее восковых фигур, типа. Все холодные, неприступные, едят ножом и вилкой и краснеют от нормального мата. До чего докатились…
– Неужели краснеют? – поразилась я.
– Все как одна, в натуре. Даже Серафима.
– Действительно ужас. Что-нибудь еще?
Серега помялся, потоптался, помычал.
– Ну выкладывай. Я-то уж точно не покраснею.
– Типа, твой Андрей… Ну как это, в общем, он и Анжелика… – Я не очень (все-таки на мне, а не на Анжелике была Андреева рубашка), но насторожилась. – В общем, они каждый день ходят вместе обедать, часами сидят и болтают в офисе после работы, и по всем признакам ты, типа, проигрываешь пари.
– Чушь! Я уверена в обратном, так что ты, Сере-га, не спеши с выводами. Есть еще ровно неделя и один день. В следующий вторник тащи бабки, предпочтительно крупными купюрами. Вопросы?
Серега недоверчиво хмыкнул и удалился, а я принялась думать. Мужчины – звери ненадежные, особенно если они шотландские сеттеры, и за три дня может много чего измениться. И вообще, кто сказал, что он меня действительно любит? Ах, ОН сказал? Так я тоже много чего могу наговорить. И действительно, зачем ему я, когда рядом есть Анжелики, умные и прекрасные, к тому же недавно из Америки и от Версаче. Так я думала, думала, думала и додумалась до «кровавых мальчиков в глазах». Построив кровавых мальчиков в шеренги и скомандовав «за мной», я ворвалась к Андрею. Представшая картина заставила меня резко остановиться. Разведка доложила точно: Андрей, по-пуделиному виляя хвостом, прыгал на задних лапках вокруг жакета от Версаче, рассыпаясь заумными словами из области негуманитарной и посему мне малоизвестной.
– Конечно, Лика, – твоя идея по поводу получения кредитной линии заслуживает внимания, думаю, что если европейский банк даст подтверждение… Что-то хотела, Лариса?
Небрежный тон, которым он это произнес, плюс обращение Лика вынудили моих кровавых мальчиков открыть огонь на поражение.
– Так, хотела сказать, что с утра позаимствовала у тебя рубашку. Не возражаешь? А то мою футболку ты ночью запихнул под кровать, и она вся в пыли.
– Не возражаю, – отмахнулся он от меня, но не от мальчиков. Кровавые мальчики алкали крови! Их просто перло на прорыв.
– Да, нижнее белье сохнет в ванной на батарее, погладишь и пошлешь на мой адрес заказным письмом, – я покосилась на Анжелику. Та с целомудренным лицом делала вид, что ничего не понимает. Андрей усмехнулся:
– Не драматизируй и не хулигань не по делу. Лика, кстати, абсолютно свой человек и все знает и про пари, и про тебя – сумасшедшую, и про меня – наивно попавшего к тебе на крючок. Я посчитал, что, поскольку Лика не имеет никакого отношения к пари, можно рассказать ей об этой невероятной истории. Ты, надеюсь, не возражаешь.
Я возражала, да еще как возражала! «Ах, Иуда Искариот, ах, паразит! Продал страшную тайну за одну кашемировую улыбку». Меня просто передернуло от такого предательства. Но, не подав вида, я улыбнулась во всю пасть.
– Рада, что у нас появился союзник. Ну вы продолжайте беседовать про кредиты, а я пошла, – я вышла вон, сопровождаемая толпой обиженных и неудовлетворенных кровавых мальчиков.
– Пока, – небрежно помахал лапой сеттер, даже не взглянув в мою сторону.
– Всего доброго, – произнесло кашемировое контральто.
Шлепнувшись со всего размаху на стул, я неприлично зарычала на безвинного Серегу, который подвернулся с предложением поездки в Подмосковье.
Ну а когда Анжелика в сопровождении Андрея покинула офис, чтобы поехать в банк, и когда Ленка-доброжелательница сообщила мне, что забронировала для Андрея столик на двоих в «Якоре» на шесть вечера, что-то конкретно повернулось у меня в мозгу, и я впервые в жизни обнаружила в себе способность к суициду. Шутки шутками, а чувствовала я себя омерзительно. Ничего не понимала, искала ему оправдания и тут же все эти оправдания перечеркивала. Ждала, что он позвонит и хоть как-то меня подбодрит, и боялась, что, если он что-нибудь мне скажет, я его резко и грубо осеку.
Обуреваемая мрачнейшими мыслями, часа в четыре я набрала мобильный Андрея.
– Это я, сегодня мы встречаемся или как?
– Сегодня я у бабушки, – нагло соврал он. – Если хочешь – присоединяйся, она будет рада. К тому же для тебя есть сюрприз, – предложил Андрей, прекрасно зная, что я откажусь. Дались мне его сюрпризы, я и так сегодня осюрпризилась донельзя.
– Нет, я, пожалуй, тоже проведаю свою бабулю и заодно появлюсь дома, а то я рискую получить несмываемое клеймо падшей женщины.
Я услышала, как Андрей закрыл трубку ладонью и что-то кому-то говорил. Догадайтесь с трех раз кому. Я так догадалась сразу и совершенно расстроилась.
– Ну тогда до завтра, – проговорил мой (или уже не мой?) сеттер.
Я аккуратно нажала на рычаг и одним махом смела со стола все, что на нем было, за исключением монитора, разумеется. Все вздрогнули, но промолчали.
– Серега, чего ты там говорил насчет шашлыков?
Серега радостно подлетел к моему столу.
– Сегодня сразу же после работы выезжаем к моему корешу на дачу, будет еще человек шесть, до утра, типа, поем под гитару, пьем водку и купаемся в озере… Пойдет?
– Пойдет. Едем!
Глава двадцать восьмая
(Пока нет развязки, зато есть новости для любителей криминалистики.)
Над озером летали стаи озверелых комаров, в озере сидели пьяные друзья Сереги, а на мангале, пованивая, обугливался шашлык. Я, прислонившись спиной к одинокой рябине, напевала под нос: «Комары слетались в кучи пожевать шашлык вонючий и, надравшись коньяка, отбивали трепака».
Серега пропрыгал мимо меня на одной ноге и завалился в кусты для отправления нужды. Абсолютно трезвая и холодная луна скрылась за тучкой. Серегин кореш подкрался ко мне сзади и, облапив тощими беленькими ручонками интеллектуала, захрипел мне на ухо что-то типа признания в вечной страсти. Мне вдруг стало скучно, холодно и противно, и я, аккуратно отодвинув кореша влево, встала и пошла вокруг озера. Воображение рисовало мне картины одну ужаснее другой: как Анжелика сидит в любимом Андреевом кресле, как он суетится вокруг нее с бокалом хорошего итальянского вина, как они движутся в медленном танце по направлению к спальной комнате, как… Дальше мое воображение отказалось продолжать, и я впала в такой тяжелый-тяжелый транс на почве несчастной любви. Состояние транса завело меня на полянку, где плечом к плечу выстроились автомобили Серегиных корешей. Я присмотрела себе красненький БМВ с удачно позабытыми ключами. Сев за руль, включив зажигание и задав себе сакраментальный вопрос: «Какой же русский не любит быстрой езды?» – я поехала куда глаза глядят. Мои глаза глядели в сторону Москвы.
