Читаем без скачивания Маленькие мужчины - Луиза Мэй Олкотт

В другой раз Деми пришел к тетке и серьезно спросил ее:

– Как может маленький мальчик зарабатывать деньги?

– Почему ты спрашиваешь об этом, мой милый?

– Папа сказал, чтобы я заботился о маме и сестрах, и я очень хочу исполнить его волю, но не знаю, как начать.

– Он говорил это не о нынешнем времени, а о той поре, когда ты станешь старше.

– Но мне хочется начать немедленно, если можно; мне кажется, я должен зарабатывать деньги, чтобы покупать разные вещи для дома. Мне десять лет, и некоторые мальчики в мои годы уже зарабатывают.

– Ну, хорошо. Тогда не хочешь ли ты сгрести все сухие листья на клубничную грядку? Я заплачу тебе за это доллар, – сказала тетя Джо.

– Не слишком ли это дорого? Я могу сделать это за один день. Ты должна поступать справедливо и не платить мне больше, чем следует. Я не хочу получать лишнее.

– Я буду платить справедливо, мой маленький Джон, и не дам тебе ни одного лишнего пенни, – заверила мальчика миссис Джо, тронутая желанием Деми помогать семье и таким же добросовестным отношением к делу, каким отличался его отец. – Не работай слишком много. А когда закончишь, я придумаю для тебя еще что-нибудь.

Когда Деми сгреб все листья на клубничную грядку, ему поручили собирать щепки в лесу и свозить их в тачке в амбар – за это он получил еще один доллар. А потом он помогал переплетать книги и, работая по вечерам под руководством Франца, терпеливо трудился над каждой книгой и не позволял никому помогать себе. Он был очень доволен, когда ему снова заплатили доллар.

– Теперь у меня три доллара – по одному для каждой, – сказал он. – Мне хотелось бы отнести их маме; тогда она увидит, что я не забыл папины слова.

И Деми отправился к матери, которая взяла заработанные им деньги как самое драгоценное сокровище и, конечно, ни за что бы не истратила их, если бы Деми не попросил ее купить что-нибудь «полезное» для себя самой и для девочек, поскольку, как он считал, они были оставлены на его попечение.

Это было ему очень приятно, и хотя он довольно часто забывал о своих обязанностях, желание поддерживать семью с годами не пропадало, а только укреплялось в нем. Говоря об отце, он всегда с гордостью произносил «мой папа» и часто, как бы добиваясь почетного титула, просил товарищей: «Не называйте меня Деми; я теперь Джон Брук».

Итак, маленький десятилетний мальчик вступил в жизнь, получив в наследство от своего разумного и доброго отца самое главное достояние – честное имя.

Глава 20

У камина

Когда наступили октябрьские холода, в больших каминах весело запылали дрова. От сухих сосновых щепок, собранных Деми, ярко разгорались и весело трещали в камине узловатые дубовые поленья, которые наколол Дэн.

Вечера стали длиннее, и все с удовольствием собирались у огня, чтобы поиграть, почитать или потолковать о планах на зиму. Но самым любимым занятием были рассказы. Дети, по-видимому, рассчитывали, что у мистера и миссис Бэр никогда не иссякнет запас всевозможных хороших историй. Но, в конце концов, он все-таки истощился, и мальчикам пришлось рассказывать самим, что далеко не всегда выходило удачно.

Одно время у них были очень популярны истории о привидениях. Дети тушили лампы, давали погаснуть огню в камине и, сидя в темноте, рассказывали самые страшные и невероятные байки. Но когда это повело к тому, что некоторые мальчики начали пугаться всякого вздора, Томми прошелся во сне по крыше амбара, а маленькие стали чересчур нервными, такие рассказы были запрещены, и пришлось придумывать что-то другое, более безвредное.

Как-то раз вечером, когда младшие уже улеглись в постели, а старшие мальчики сидели в классе у камина, стараясь придумать себе какое-нибудь развлечение, Деми нашел новый способ решить эту проблему.

Схватив кочергу, он начал ходить взад и вперед по комнате с криками:

– Стройся! Равняйсь!

А когда мальчики, смеясь и толкаясь, выстроились в ряд, Деми сказал:

– Даю вам две минуты: придумайте за это время, чем бы нам заняться!

Франц что-то писал, Эмиль читал биографию лорда Нельсона. Они не присоединились к обществу, но все остальные принялись усердно думать и к назначенному сроку были готовы.

– Ну, Том! – и кочерга дотронулась до головы Томми.

– Жмурки.

– Джек?

– Давайте играть в карты, ставка – цент.

– Дядя запрещает нам играть на деньги. Дэн!

– Устроим битву между греками и римлянами.

– Фаршированный Кочан!

– Давайте печь яблоки, делать воздушную кукурузу, жарить каштаны и щелкать орехи.

– Отлично! Отлично! – закричало несколько человек. Предложение Кочана было поставлено на голосование и немедленно принято.

Некоторые тут же отправились в подвал за яблоками, другие пошли на чердак за орехами и каштанами, а остальные – за кукурузными зернами.

– Не пригласить ли нам девочек? – предложил Деми.

– Дэйзи отлично жарит каштаны, – сказал Нэт, которому хотелось, чтобы пришла его маленькая подруга.

– А Нэн – кукурузу. Значит, нужно позвать и ее, – прибавил Томми. – Идем за ними!

Он взял Деми за руку, и они отправились за дамами. Дэйзи и Нэн шили с тетей белье для новорожденного ребенка миссис Карни.

– Пожалуйста, мэм, позвольте девочкам пойти ненадолго с нами, – сказал Томми, прищурив один глаз, чтобы намекнуть на яблоки, щелкнув пальцами для обозначения воздушной кукурузы и заскрежетав зубами, чтобы дать представление об орехах.

Девочки прекрасно поняли эту пантомиму и сняли наперстки еще раньше, чем миссис Джо успела решить, то ли на Томми напали конвульсии, то ли он придумал какую-то новую проказу.

Деми поспешил объясниться. Позволение тотчас же было дано, и джентльмены удалились вместе с дамами.

Вся компания грелась у камина. Яблоки поставили печь, каштаны весело подпрыгивали на разогретой лопатке, кукуруза отчаянно щелкала в своей проволочной темнице. Дэн колол свои самые лучшие орехи, все смеялись и весело болтали, хотя за окнами стучал дождь и завывал ветер.

– Почему Билли похож на этот орех? – спросил Эмиль, иногда шутивший очень зло.

– Потому что он расколот, – ответила Нэн.

– Вы не должны смеяться над Билли: ведь он не может отплатить вам тем же, – сказал Дэн, изо всей силы ударив по ореху. – Это низко!

– А к какому семейству насекомых принадлежит Блэк? – спросил всегдашний миротворец Франц, видя, что Эмиль сконфужен, а Дэн – мрачен.

– К семейству комаров, – ответил Джек.

– Почему Дэйзи похожа на пчелку? – спросил Нэт.

– Потому что она царица улья.

– Нет.

– Ну, говори сам.

– Потому что она делает вкусные вещи, всегда занята и любит цветы, – сказал Нэт, и Дэйзи покраснела от удовольствия, слушая эти похвалы.

– А почему Нэн похожа на осу? – спросил Томми, уже успевший поссориться с Нэн, и, не дожидаясь ответа, прибавил: – Потому что она злючка, жужжит из-за всякого вздора и жалит, как оса!

– А на какую вещь из посуды похож Томми? – немедленно отозвалась Нэн, тряхнув головой.

– На перечницу, – ответил Нед.

Видя, что разговор снова принимает неприятный оборот, Франц поспешил сменить тему.

– Давайте условимся, – сказал он, – что первый, кто войдет в комнату, должен будет рассказать нам какую-нибудь историю. Все равно, кто бы это ни был. Интересно будет посмотреть, кто придет первый.

Все согласились, и ждать долго не пришлось. Через несколько минут послышались тяжелые шаги, и вошел Сайлес с охапкой дров. Его встретили громкими криками, а он остановился, осматриваясь по сторонам, с удивленной усмешкой на своем красном лице. Франц объяснил ему, в чем дело.

– Вот как! Но я не могу рассказать никакой истории, – сказал Сайлес и, положив дрова, направился к двери. Тогда мальчики набросились на него, посадили на стул и с хохотом потребовали, чтобы он что-нибудь рассказал. В конце концов добродушный великан сдался.

– Я знаю только одну историю, да и то про лошадь, – проворчал он, очень польщенный таким приемом.

– Расскажите! Расскажите ее! – закричали мальчики.

– Ну, хорошо, – согласился Сайлес, и, отодвинув стул к стене, засунул пальцы в проймы жилета. – Я служил во время войны в кавалерии, и мне довелось участвовать во многих сражениях. Моя лошадь, Майор, была классной, и я очень любил ее – ну, все равно как человека. Она была не особенно красивая, но зато на редкость кроткая, выносливая и привязчивая. Во время первого же сражения она меня кое-чему научила и подала мне хороший пример. Вот об этом-то я вам и расскажу. Не стану описывать, как люди бились между собой и какой это ужас, – у меня и слов-то таких не найдется. Скажу только, что сам я до того растерялся от всего этого, что был как во сне. Нам велели идти в атаку, и мы поскакали вперед, туда, где шла самая резня. Меня ранили в руку, я свалился с седла и остался позади с несколькими ранеными и убитыми, а все остальные ускакали вперед. Опомнившись, я встал и огляделся, ища своего Майора. Мне казалось, что с меня уже довольно. Так как Майора нигде не было видно, я пошел в лагерь, но вдруг услышал ржание и, оглянувшись, увидел Майора, который смотрел на меня, как бы не понимая, почему я ухожу. Я свистнул, и он, как всегда, тут же подбежал ко мне. Я кое-как взобрался в седло – моя левая рука вся была в крови – и хотел ехать в лагерь, потому что чувствовал себя очень плохо и был слаб, как женщина. Говорят, это со многими бывает во время первого сражения. Но я ничего не смог поделать. Майор оказался храбрее меня, он не хотел идти в лагерь. Он пятился и фыркал, как будто обезумев от шума битвы и запаха пороха. Я старался настоять на своем, но не смог с ним справиться, и мне пришлось уступить. И что же сделал этот храбрый Майор? Он понесся во всю прыть туда, где дрались, и мы с ним попали в самую свалку.