Зину эти рассуждения, видимо, поставили в тупик, и она с минуту молчала.
— Это новая формация, — важно произнесла она. — И вовсе не отсталая и даже полезная для нас.
— Путаница одна! — грустно констатировал Грег. — Мне уже кажется, что никто ничего толком не знает. Так что лучше во всем разбираться каждому самостоятельно.
— Вот-вот, — сухо ответила Зина, — я всегда знала, что ты единоличник и стремишься отделиться от коллектива.
Они замолчали. И шли в молчании довольно долго. Я неотступно следовала рядом. Обойдя храм, мы свернули в переулок. Я плохо ориентировалась, так как застройка была мне незнакома. Пройдя метров сто, они остановились возле узкой улочки, уходящий вправо.
— Я домой, — сказала Зина.
— Ты же обещала провести этот вечер со мной! — умоляюще сказал Грег и попытался ее обнять.
Но она отстранилась и смотрела немного настороженно. Потом поправила выбившуюся из-под беретика короткую прядь и протянула ему руку со словами «До свидания!». Я видела, как задрожали его губы, а глаза начали наполняться слезами.
— Ну не надо, Гриша! — строго сказала она. — Ты хороший товарищ, несмотря на все твои несознательные заявления, но давай покончим с этой историей.
— С какой? — спросил он и поднял на нее влажные глаза.
Грег выглядел таким несчастным, что у меня сердце защемило и захотелось обнять его, хоть как-то утешить.
— С любовью этой твоей, — ответила Зина. — Глупости все это, вот что! И вообще я вчера вышла замуж.
— Как?! — вскрикнул он.
Я увидела, как он моргнул, и слезинка побежала по щеке. Но Грег тут же смахнул ее и сжал губы.
— Вчера нас расписали, — спокойно вещала Зина, — в нашем районном совдепе. Муж мой человек партийный, серьезный, мастер литейного цеха. Я ведь тебе про него говорила.
— Поздравляю, — глухо сказал Грег.
Я видела, что он сдерживается из последних сил.
— Спасибо, — спокойно ответила Зина и улыбнулась. — Свадьбу справлять не будем, потому что оба считаем, что все это буржуазные пережитки.
— А зачем ты тогда сегодня со мной за вербой ходила? Зачем просила тебе ее нарвать? — с горечью спросил Грег. — Муж-то как к этому отнесется?
— Не понимаю! — скривила она губы. — Я свободный человек и делаю то, что считаю нужным. И у нас правильные отношения без всякой там ревности. До свидания! — повторила она и вновь протянула ему руку.
Но Грег бросил ей ветки вербы под ноги, резко повернулся и быстро пошел в переулок. Зина пожала плечами, подняла вербу, соединила ее со своим «букетом» и отправилась в противоположную сторону.
А я поспешила за ним. Я так волновалась, что у меня стучали зубы. Грег шел размашисто и что-то бормотал. Я видела, как развеваются его кудри, как распахнутые полы длинного замызганного пальто, похожего на старую солдатскую шинель, откидываются назад от быстрой ходьбы. Я с трудом поспевала за ним и уже плохо понимала, что происходит. Но сердце колотилось так, что мне казалось, будто его стук разносится по всей улице. Грег приблизился к какому-то заброшенному дому и нырнул в проем двери. Здесь, по всей видимости, происходил снос ветхого жилья, так как видно было, что все здания нежилые. Окна были без стекол, двери отсутствовали, кучи мусора заполняли двор. Я устремилась за Грегом. Зайдя в проем и миновав короткий коридор, я оказалась в знакомой комнате, которую видела и во сне, и на картине Ренаты. Я не смогла сдержать крика, так как Грег уже свернул веревку петлей и подвешивал ее на ржавый крюк, торчащий посередине ободранного потолка. Но Грег меня не слышал. Тогда я бросилась к нему, пытаясь вырвать веревку. Однако прошла сквозь него, как сквозь пустоту. Поняв, что я по-любому ничего не смогу сделать, я отошла в угол и закрыла глаза. Но все слышала. Грег плакал, звал Зину, потом притих. В этот момент раздался колокольный звон. Но он был не веселым, праздничным, а мерным и скорбным. Тяжелые звуки казались огромными каплями, которые равномерно падали одна задругой и будто придавливали к земле своей печалью.
— Нет! Не хочу! — закричал Грег. — Не хочу больше!
Я услышала стук ножек стула, скрип старого стола, на который он, видимо, взбирался, но только зажмурилась еще крепче. Когда он начал хрипеть, я зажала уши и уткнулась головой в угол. Колокола перестали звонить.
Не знаю, сколько я так простояла. Это было ужасно. Мне казалось, что все страдание Вселенной, вся ее боль сосредоточились в этой комнате, и я невольно впитывала их. Сердце болело невыносимо, голова кружилась. И мне хотелось умереть вместе с Грегом. Слезы текли безостановочно, я их не вытирала.
Когда неизвестность стала невыносимой, я все-таки набралась мужества и обернулась. Тело Грега висело в петле, агония уже закончилась. Я приблизилась и замерла. Вдруг труп начал дрожать так, словно его било электрическим током. И я в ужасе отскочила к стене. И вот он выскользнул из петли и упал на стол. И тут же соскользнул на пол, выпрямился и встряхнулся каким-то собачьим движением. Скрюченные пальцы потянулись к шее, на которой виднелась красно-фиолетовая полоса, и обхватили ее. Грег повертел головой и глубоко вздохнул. Когда его руки опустились, я увидела, что след от веревки исчез, а шея и лицо приобрели знакомый мне мертвенно-бледный оттенок. Грег стоял и смотрел по сторонам. На его лице было написано изумление, потом он начал хохотать. И это было страшно. В этот момент раздались чьи-то шаги, и Грег замер. В проеме двери появилась Зина. Ее лицо было встревоженным. Заметив болтающуюся веревку, она подбежала к Грегу.
— Ты это что собрался сделать?! — закричала она. — Я так и знала! Поэтому и вернулась. Уверена была, что ты забьешься в этот дом, в свою любимую нору, чтобы глупо страдать и писать свои буржуазные стишки!
Грег смотрел на нее не моргая. Я так испугалась, что впала в полуобморочное состояние. Зина схватила его за рукав и потянула из комнаты. Он тихо зарычал. Она отпрянула и вперила в его лицо неподвижный взгляд. Ее зрачки расширились.
— Какой ты бледный! — испуганно прошептала Зина и отодвинулась. — Как странно ты выглядишь!
Грег схватил ее и рывком притянул к себе. Она пискнула от страха. Но он уже запрокинул ее голову и впился в шею. Заметив струйки крови, побежавшие по ее коже, я зажмурилась. Когда все стихло, я открыла глаза и увидела, что Зина лежит на полу. Она была мертва. Грег склонился над ней. Его лицо застыло. Потом он вытер губы, резко развернулся и покинул комнату…
Я очнулась и судорожно вздохнула. Я по-прежнему лежала на коленях Грега. Он смотрел на меня немного напряженно. Я резко села и отодвинулась.
— Прости, если напугал тебя, — проговорил он. — Но сейчас ты все знаешь. Я хотел, чтобы ты понимала до конца, кто я, что я.
— Но ведь… — начала я и замолчала.
— Да, сейчас я не питаюсь человеческой кровью, — ответил он. — Однако раньше, и особенно в первое время после превращения, я никак не мог насытить эту жажду. Особенно меня привлекали юные золотоволосые девушки, похожие на…
— Не надо, — попросила я. — Я и так видела достаточно!
— Прости! — сказал Грег. Потом после довольно длительной паузы прошептал: — С тех пор я не выношу колокольного звона. Мне кажется, что он разъедает мой мозг, и хочется зажать уши и заорать.
Я пододвинулась и посмотрела в его глаза. Они были прозрачны, чисты и печальны. Жалость заполнила мое сердце, но и страх не отпускал меня.
Я закрыла лицо руками и постаралась выбросить из головы все, что только что увидела. Странно, но мне удалось это довольно быстро. Картинка стала размытой, ее заволакивал туман, и она словно тонула в нем и исчезала на глазах, превращаясь в прошлое.
Когда я пришла в себя, то увидела, что Грег сидит неподвижно и пристально смотрит на меня. Я придвинулась и легко поцеловала его холодные губы. Потом отстранилась. Его ноздри дрогнули.
— Но почему я? Почему ты выбрал меня? Или ты вновь захотел крови юной девушки? — неловко пошутила я. — И разве ты можешь любить? — вновь став серьезной, спросила я. — Я хочу знать правду! Пожалуйста!
