- произнёс я, продолжая улыбаться, - только в этот раз на мне есть одежда.
- В этот раз я вдвойне сожалею, что она на вас есть, - с лёгким намёком ответила та.
Коралловые пухлые губы её были чуть приоткрыты, глаза поблёскивали, а высокая грудь в глубоком декольте соблазнительно вздымалась.
“Роковая женщина, красивая, опасная и властная”, - напомнил я себе.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать что она хочет, да она, в общем-то этого и не скрывала. Но я слишком хорошо представлял себе, как и чем это окажется в итоге.
- Злотана, вы очень красивая женщина и, действительно мне нравитесь,- я чуть наклонился к ней, глядя в тёмные омуты глаз, и аккуратно взял её ладонь в свои руки, - но есть то, что я позволить себе не могу.
- Почему? - чуть дрожащим от волнения голосом, спросила она, пытливо взглядываясь в меня, - даже если это всего лишь мимолётная близость?
- Одной только близости будет не достаточно, - печально улыбнулся я, переходя на “ты”, - тебе буду нужен весь я, и душой и телом. Ты не из тех, кто будет довольствоваться малым, а большего я дать просто не могу. Я в этой жизни больше всего ценю свободу и никакая клетка, даже выкованная из золота, не сделает меня счастливым.
- Вольдемар! - женщина резко толкнула меня к стенке кареты, нависла, почти уткнувшись декольте в лицо.
Ладони её лежали на моих плечах, колено упиралось в бедро, учащённое дыхание шевелило волосы на макушке. Наклонившись, она прошептала мне на ухо:
- Я знаю, что у тебя долг перед Академией, штраф и ты совсем не богат. Я могу погасить их за тебя, только скажи да.
- Прости, Злотана, я не могу.
Сев обратно, она закусила губу, затем, произнесла:
- Ты обещал услугу взамен.
- Я держу своё слово, - кивнул я.
- А если я попрошу как услугу близость?
- Я сделаю это, - снова кивнул я.
- Холодно и отстранённо? - лёгкая саркастическая улыбка проявилась на губах женщины.
- Нет, почему, - я был максимально серьёзен, - я буду любить тебя со всей страстью на какую способен, от заката и до рассвета. Но это будет единственная ночь, после которой мы больше не встретимся никогда.
- Не знаю, что ранит меня больше, твой отказ или твоё такое согласие, - прошептала графиня, затем, снова подавшись вперёд, запечатлела на моих губах жаркий поцелуй.
Блестя глазами, отстранившись, сообщила:
- Мне слишком приятно твоё общество, и наши милые беседы, чтобы отказываться от них даже ради такой ночи.
- Я рад, что ты сделала такой выбор Злотана, мне бы тоже не хотелось лишить себя удовольствия от наших встреч, - склонил голову я.
Тут карета остановилась и, выглянув в окно, я увидел, что до Академии осталось каких-то полквартала.
- Не стоит, - произнесла женщина, переходя на более официальный тон, - слишком афишировать наше знакомство, поэтому мы расстанемся здесь, Вольдемар.
- Графиня, - я поцеловал тыльную сторону ладони в атласной перчатке и собирался уже покинуть транспортное средство, как вдруг женщина протянула мне увесистый мешочек.
- Возьмите, Вольдемар.
- Что это? - в некотором удивлении принял я кошель полный, судя по весу и на ощупь, золотых монет.
- Это ваш долг перед Академией.
- Я…
- Не спорьте, возьмите, иначе обижусь.
- Только не это, - улыбнулся я, - последнее чего мне хотелось, так это обидеть вас.
Засунув кошель за пазуху, я проследил за скрывающейся за углом графской каретой и, насвистывая, уже в куда более приподнятом настроении двинулся к Академии. Кошель приятно грел душу. Я даже представил, как гордо кину его на стол нашей бухгалтерии, мол, нате, жрите. Чувствуя как постепенно пропадает ощущение ярма на шее, почувствовал прибавку сил и всё вокруг стало ярче, веселей.
Я почти уже вошел в ворота, как тихий женский голос окликнул меня:
- Профессор Локарис, профессор Локарис.
Обернувшись, с удивлением увидел подбегающую ко мне мать Авсана Ясулу. Женщина, в накинутом на голову капоре, кутаясь в плащ и воровато озираясь, приблизилась, а затем, откуда-то из под полы достала ещё один кошель, только поменьше размером чем у графини.
- Возьмите, профессор, здесь деньги на штраф, который на вас так несправедливо наложили. Я знаю, что всё что вы делаете, это только из желания сделать наших детей лучше, - торопливо произнесла она, - и мне совершенно не хочется видеть своего Авсана каким-то автоматом. Возьмите, пожалуйста, не откажите.
- Э-э… - слегка ошарашенно протянул я, на автомате забирая кошель и присовокупляя к первому, - спасибо госпожа Русавр, я, э-э, обязательно постараюсь дать как можно больше, да, э-э…
- Спасибо, профессор, - произнесла Ясула, благодарно заглядывая мне в глаза, после чего, поправив капор, поспешила удалиться, оставляя меня одного.
“Какой-то, просто, день подарков, - подумал я, чеша затылок, - даже не вериться, что теперь вообще без долгов останусь. Просто смысл дальнейшей жизни какой-то теряю”.
И правда, совсем без каких-то финансовых обременений было как-то очень непривычно и чуточку неуютно. Словно всё, бросили тебя одного и дальше живи как хочешь. Впрочем, неизвестность тоже манила, каково оно в мире без долгов? Но прежде чем зайти в бухгалтерию и устроить показательное выступление, я решил заскочить к ректору, узнать, свалила столичная братия или ещё где-то ошивается.
- А, профессор Локарис, заходите, будьте так добры.
Сильвия сидела в своём привычном кресле, что-то внимательно изучая и оторвавшись только при моём появлении. Волосы её были собраны в пучок, а на лбу сияла драгоценным камнем диадема в тонкой оправе. Голос, каким она меня встретила, был раздражён и язвителен. Видимо она ещё была под впечатлением от побывавшей комиссии. Поэтому я, с некоторым смущением произнёс:
- Ну что ты… вы. Всё же обошлось, ну дисциплинарка мне, ну штраф, мне же, пустяки, дело житейское. Главное Академии ничего не прилетело.
- Ага, не прилетело, - ожгла она меня взглядом, - знал бы ты, чего мне это стоило.
- Чего? - переспросил я.
- Лучше тебе не знать, - буркнула Нодерляйн, - в общем, иди давай, думай, чем дополнительные часы заполнять будешь. И да, в начале занятия подойду, объявление для группы сделаю. Обрадую их.
- Ага, пойду, - покивал я головой, - только это, мне ещё насчёт долга и штрафа в бухгалтерию
