Читаем без скачивания Стальной ворон. Книга 2 - Екатерина Стадникова

Шлем и кислородный баллон неплохо справлялись с задачей. Плюс ко всему, Джулиус уже имел счастье переживать отравление здешними токсинами. Представлял, что его ждет, и был к этому готов. Однако у каждого плюса имеется свой минус. Коллоу опасался, что не успеет понять, когда его сознание изменится и настанет путаница. Он старательно перебирал в голове разные факты, чтобы убедиться в стройности мышления. Анализировал оставленные Руфусом следы. Пытался по ним оценить его состояние.

Чем глубже Тангл забирался в дебри, тем небрежней становился. Все больше скошенных стеблей попадалось на пути, больше сломанных шипов. Когда они превратились в проблему, Коллоу оторвался от земли и полетел. «Лучше воспользоваться этим преимуществом сейчас, пока голова в порядке, чем отстать и не успеть», — рассудил он.

Чередуя полеты и перебежки, Джулс успешно сокращал дистанцию между собой и движущейся мишенью. Когда же тропа за Танглом превратилась в натуральный салат, Коллоу начал всерьез опасаться за здоровье мальчишки. А после обнаружения брошенных фильтров воздуховода и вовсе испугался.

Положение модуля на карте тоже не прибавляло энтузиазма. Судя по показаниям, Тангл торчал на месте. Живое сердце взбесилось. Оно колотилось в висках барабанной дробью, мешая думать. Чувство вины распространялось по венам, как яд, с каждым ударом.

Маленький мальчик дерзнул решать взрослые проблемы. Неопытный, хрупкий… Посылать его сюда было настоящим преступлением, и Коллоу прекрасно понимал это. Жажда немедля исправить содеянное удушьем сдавила грудь.

Бить молниями наугад Джулс не решился. А совесть несмолкающим набатом звала вперед, не позволяя перевести дыхание. Кисти рук налились тяжестью. Кости деформировались, удлинялись и утолщались. Пьянящее зеленое сияние волшебным узором вплеталось в полумрак, тогда как когти разрывали все, что мешало, в клочья.

Брызги сока залили шлем, и от него пришлось отказаться. Точка на экране по-прежнему сохраняла положение. Коллоу призвал маску. Он уже не сомневался, что с Руфусом стряслась беда. Значит, время осмотрительности миновало. Джулс и так обеспечил себе солидную фору, чтобы жалеть о чем-либо.

Воздух джунглей помогал получать удовольствие от погони, несмотря на все тревоги. Под аккомпанемент мертвых певцов петляние среди поваленных шипастых стеблей превращалось в танец. Джулиус так увлекся, что запросто бы пересек грань между необходимостью и самолюбованием, но когти проскрежетали по чему-то твердому.

Искры с шипением прыснули Коллоу в лицо. От некогда овального камня откололся кусок, и в ту же секунду музыка обрушилась лавиной! Она словно пыталась вколотить Джулиуса в землю. Нарастающий шум достиг пика и смолк.

В обнажившейся сердцевине камня виднелись отпечатки костей. Джулс попятился, запнулся о стебель и не устоял. Между нелепой смертью и опасной глупостью Коллоу всегда выбирал второе. Одурманивающий мрак джунглей — не родная тьма. Но рискнуть гораздо лучше, чем насадить себя, как цыпленка на вертел. Джулиус растаял, позволяя острым шипам пройти сквозь невесомую мглу.

Реальность пошатнулась. В ту же секунду Танцор ощутил на себе миллионы взглядов. Не враждебных, не осуждающих, а скорее ласковых… даже снисходительных. Так смотрят на любимого ребенка, разбившего вазу.

В сгустившемся зеленом мареве проступали силуэты крошечных существ. Повсюду! Коллоу успел забыть, как выглядели местные жители, стертые с лица своей планеты ослиным упрямством благодетелей.

— Я был молод! Мы все были! Не могли понять… я и сейчас почти не понимаю. — Ничтожные оправдания, просто слова. — Ваше бессмертие отличается от моего представления о нем.

В непроницаемой тишине по стеблю сбежало тощее существо. Оно остановилось в нескольких метрах над землей и лениво облизнуло один глаз, затем другой длинным липким языком. Нечеловеческая пластика завораживала. Джулиус не просто видел странное создание, он чувствовал его всем своим естеством.

Смежив тяжелые веки, ящер раздувал щеки, выпуская на волю звук тугих барабанов. Затем призрак принялся монотонно раскачиваться из стороны в сторону, извиваясь всем телом. Шелест чешуек прибавлял гипнотическому дикому ритму объем. Существо вытянуло длинную шею и запрокинуло голову. Продолговатые бледные меха от подбородка до грудины наполнились воздухом. Они мелко дрожали, рождая невообразимые звуки, похожие на скрипку, дудочку и горловое пение одновременно.

Сольное выступление продолжалось меньше минуты. В незатейливую мелодию влились голоса. Сначала робко, исподволь. Они перебрасывались короткими репликами на утерянном языке, смеялись, читали нараспев. Мотив беспорядочно метался от ствола к стволу, как мячик в детской игре.

Музыка распространялась кругами по тихой воде. Улетая в джунгли, становилась стройным могучим хором.

Превозмогая желание оставить все, как есть, Джулс собрал себя воедино. Ему казалось, что какая-то часть его все еще болталась между реальностью и бредом. Джунгли отнимали время, которого у Тангла, возможно, не осталось.

Коллоу рывком поднялся с колен. Он знал, что не остановится, даже если небо начнет рушиться. В перекошенном сознании Руфус больше не был Танцором. Теперь Тангл виделся испуганным бледным подростком с мутным взглядом. «Я умру?», — слабым шепотом спрашивал он, едва шевеля губами. Джулс не представлял, откуда взялось это наваждение, но чувства, которые оно вызывало, ранили не хуже шипов.

Он замер у крутого склона. Сердце оборвалось. Глубокие борозды, сломанные или вывороченные из земли стебли — следы падения. А внизу лежал неподвижный модуль. Коллоу ринулся туда. Сапоги скользили. Он чудом не свернул себе шею.

Облегчение и разочарование навалились разом. Тангла в модуле не было. Жестянка всем своим весом рухнула на громадный шип. Корпус не выдержал, но крови внутри Джулс не нашел.

Руки дрожали. Коллоу прислонился спиной к помятому боку защитного модуля и попытался вернуть себе самообладание. Джулиуса отвлекло странное шуршание. Он поднял голову и встретился глазами со знакомым ящером. Тот висел рядом и с интересом разглядывал маску Танцора.

— Отстань, глюк. — Джулс махнул рукой и разогнал наваждение, как дым.

Руфус взял из модуля все более-менее ценное, из чего следовал вывод, что, уходя, мальчишка еще вполне сносно соображал. Потому Джулиус мог позволить себе короткую передышку.

До тошноты приторная сладость в горле без того раздражала, а тут еще мелкая тварь путалась под ногами. Ящер по-собачьи рыл грязь.

— Брысь, говорю! — Коллоу с силой пнул воздух.

Тварь растворилась, но появившись снова, сразу скользнула на прежнее место. Ящер бил себя хвостом по бокам и кружился на четвереньках. Потом поднялся, отряхнул ладони и постучал себя по лбу.

— Сам дурак, — фыркнул Танцор.

Если Джулс понимал что-то в местных аборигенах, этот являлся пожилым самцом. Характерные полосы на плечах и вдоль позвоночника свидетельствовали о его высоком статусе в группе. Но что толку анализировать собственные галлюцинации?

Упрямая тварь не двигалась с места.

— Отлично. — Джулс присел на корточки и запустил руку в грязь.

Отступив, довольный ящер сложил короткие передние лапки на груди. Коллоу нащупал что-то круглое. И это явно был не камень.

— Зачем Танглу разбрасывать выключенные маячки? — проворчал Танцор и запнулся.

На узкой прогалине около бесполезной жестянки Коллоу остался один. «Бедняга Руфус продолжал выполнять инструкции, но уже не контролировал свои действия», — подумал он.

Джулиус бежал не останавливаясь среди обугленных стеблей. Так быстро, как только мог. То здесь, то там попадались неактивные маячки и сломанные шипы. Наконец, по земле, усыпанной сизым пеплом, потянулась дорожка темных капель. Кровь.

«Вот он получил глубокую рану, вот посеял пол-обоймы маячков, вот бросил шлем и баллон», — отрешенно фиксировал разум.

Выжженный коридор закончился, словно отсюда Руфус просто испарился. Побродив по глухому тупику кругами, Коллоу посмотрел вверх и выругался. Безрассудный мальчишка здесь взлетел, наплевав на все инструкции.

Карабкаться по стеблям — тратить время. Лететь следом — порвать себя на тряпки и обратно никого не спасти. Снова оставалась только опасная глупость. Джулиус сделал глубокий вдох. «Это будет быстрее в любом случае», — настраивал себя Коллоу.

Неописуемый восторг стирал границы личности. Если такова «абсолютная свобода» Ариэля, сейчас Джулс полностью разделял его убеждения. Музыка джунглей беспрепятственно текла сквозь него. Что там! Он сам был музыкой. И не важно, что от его пения птицы попадали бы замертво, водись они здесь.

— Хорошего понемногу… — Коллоу тяжело дышал.

Он перевел одурманенный взгляд на свои руки и ужаснулся. Тьма беснующимися языками черного пламени струилась из него! Джулиус вспомнил бесформенные кляксы, встретившиеся когда-то во сне. Страх потерять человеческий облик заставил Танцора сжаться в комок.