правое бедро Антона. Выпрямился и развернул корпус. Поднял Антона на плечи. Он болтал в воздухе ногами.
— Ну что, будешь еще нападать? — спросил я.
Антон пропищал сверху:
— Нет, нет, больше никаких шуток. Отпусти. Я просто проверить хотел.
Ну ладно. Я не стал кидать идиота. Аккуратно опустил на землю.
Он покачал головой. Стукнул себя по лбу.
— Надо же, какой дурак. С кем вздумал соревноваться. А ты борец, что ли?
Я кивнул. Ну вот, наконец-то до него дошло, с кем довелось столкнуться.
— Самбист, вообще-то. А ты это, чего вдруг полез?
Антон пожал плечами. Видно, что он человек действия. Сначала делает, а потом думает. Вот и сейчас сделал точно так же.
— Да так. Думал тебя проверить. Что ты будешь делать. А вдруг растеряешься.
Ну-ну, проверяющий. Я пихнул Антона кулаком в грудь.
— Приходи к нам в спортзал. На стадион АЗЛК. Вот там будет настоящая проверка. А пока что давай. До встречи.
Я протянул руку. Снова пожал ладонь Антона. Побежал дальше. По своим делам.
Мне теперь надо домой. Собираться на тренировку. Хотя, до обеда время есть. Степаныч будет на стадионе в обед.
До этого можно заняться другими делами. Личными. Поэтому после сквера я отправился домой.
Время раннее. Родители еще спали. Но как только я открыл дверь подъезда, навстречу выскочила Даша. Растрепанная и заплаканная.
Я схватил ее.
— Эй, ты куда, сестренка? Что за спешка? Чуть меня не сшибла.
Сестра попыталась вырваться. Но не смогла. Я держал крепко.
— Отпусти, придурок, — буркнула она. — Не подходи ко мне.
Ладно. Я отпустил и Даша сбежала по ступенькам подъезда.
— Скажи родителям, что я не хочу их видеть! — закричала она. — Не хочу!
Я смотрел, как она бежит через двор. Сверху стукнуло окно. Высунулась мать.
— Даша, доченька, не уходи! — крикнула она.
Но куда там. Сестра быстро исчезла из виду. Я вздохнул и поднялся в квартиру. Мать встретила тоже заплаканная.
— Ты видел ее? Почему не остановил? А вдруг она к врачу побежит?
Ну да, конечно. Тут у нас семейная драма. Как в сериале.
— Что случилось? — спросил я.
Мать покачала головой и вытерла слезы.
— Ты знал, что она забеременела? Почему не сказал?
Ну вот, начинается. А я-то хотел отдохнуть. Заняться другими делами.
Но соврать я не мог.
— Знал. Она просила не рассказывать вам. Но теперь, видимо, все чистосердечно поведала.
Мать кивнула. Вытерла уголком платка слезы. Отвернулась и пошла в кухню.
— Это же надо, горе-то какое. Позор какой. На всю семью. Отцу вон плохо, чуть сердце не прихватило.
Ну, с этим бы я поспорил. Я отправился в гостиную, где ночевали родители, но по дороге сказал матери:
— Чего это горе? Хватит так говорить. Все хорошо будет. Родит ребенка, поднимем, вырастим и воспитаем.
Мать была слишком расстроена новостями.
— Ага, еще чего! — чуть ли не выкрикнула она. — Кто будет растить, ты, что ли?
Я посмотрел на женщину.
— Если понадобится, то я.
Мать снова заплакала и пошла на кухню. Эх, тяжко женщинам. Хотя, когда я говорил про воспитание, то не покривил душой.
Почему бы и нет, черт возьми. Биологически у меня и в самом деле может появиться племянник или племянница. Ну а почему бы тогда не помочь им?
Но сначала надо поговорить с отцом. У него и вправду неполадки с сердцем? Это тоже плохие новости? Где тогда врачи? Почему никого нет?
Я вошел в гостиную. Окна задернуты плотными занавесками до пола, так что в комнате стоял полумрак.
Отец лежал на диванчике возле стены, лицом к стене. Одет в обычные спортивные трико и белую футболку с красными рукавами. Руки сложил перед собой и едва дышал. Эге, а с ним точно ничего не случилось.
Я сделал пару шагов по направлению к мужчине.
— Это не сердце, а другая болезнь, — глухо сказал он, не поворачиваясь. — Я уже давно ей болею. Кажется, она неизлечимая, хотя врач неделю назад предложил новый метод лечения. Только не говори матери и сестре, я тебя прошу. Если со мной что-нибудь случится, то ты позаботься о них.
Я стоял на месте, как вкопанный, переваривая услышанное. Что за гребаные известия сегодня, одно за другим? Почему все так сразу?
Отец замолчал, так и не повернувшись ко мне. Видимо, ожидал ответ.
— Что это за болезнь? — спросил я, продолжая стоять на месте.
Отец продолжал неподвижно лежать. Его грудь еле заметно поднималась и опускалась.
Из кухни слышался звонкий стук ложки о днище сковородки, мать пыталась справиться со стрессом с помощью готовки яичницы. Хорошо, что она не тут.
— Не хочу говорить, но это херовый недуг. Я надеюсь справиться. Через месяц все будет ясно. Если не получится, повторяю, ты должен позаботиться о матери и сестре. Даша, оказывается, совсем еще ребенок, хоть и старше тебя.
Я стоял на месте, а отец замолчал и больше не произнес ни слова. Ладно, видимо, хочет побыть один.
— Хорошо, — ответил я и неловко огляделся по сторонам. — Тебе что-нибудь надо сейчас?
Отец не ответил. Видимо, нет желания говорить. Ладно, раз так, я подождал немного, а затем отправился к себе в комнату, переоделся там, потом умылся в ванной.
— Витя, пошли завтракать! — крикнула мать из кухни. — Умывайся!
Как только я сел за стол, она сноровисто поставила передо мной тарелку с яичницей-глазуньей, бутерброд с сыром и нарезанные огурчики с солью. Налила ароматный какао. Я только сейчас почувствовал, как проголодался.
— Ну что, воспитатель? — спросила мать и уселась рядом на стул возле чайника и кофейника. — Что делать будем с сестрой? Есть соображения? А с отцом? Совсем из ума выжил, старый, не дал скорую вызвать. Сказал, что сердце, но это не так. Я же знаю, у меня двое дядек скончались от инфаркта. Ладно, я с ним потом разберусь. Витя, как у тебя дела? Хоть у тебя все хорошо?
Я кивнул с набитым ртом. Рассказал, что скоро новые соревнования. Возможно, меня примут в секцию на профессиональных началах. Тогда и стипендия полагается.
— Вот это другое дело, — заулыбалась мать. — Занимайся спортом, Витя, занимайся, мы разве против? Главное, чтобы тебе нравилось.
После завтрака меня клонило ко сну. Я ведь почти не спал прошлой ночью. Сейчас почувствовал, что срочно требуется подзарядка сном.
