Нугзар очутился в Вечности. Он никогда не был в этом месте, просто не мог туда попасть, но много слышал и читал о его свойствах. Когда он увидел порхающих в небе ангелов, у него исчезли последние сомнения. Это – Вечность. Нугзар стоял на бесконечно длинной дороге и вглядывался в приближавшуюся фигуру в темно-фиолетовом балахоне.
– Здравствуй, Морта, – спокойно сказал он Смерти, когда та подошла совсем близко.
– Остришь? – усмехнулась та. – Напрасно, потому что я не желаю тебе здоровья.
Морта внимательно разглядывала Нугзара, и под ее насмешливым взглядом он начал меняться на глазах. Заблестела наголо обритая голова, на лице появились усики и бородка, и одежда превратилась в старинное грузинское платье с газырями. На поясе – кинжал, на ногах – мягкие сапожки-ичиги. В горском обличье Нугзар был еще более привлекателен и красив.
– Я только хотел тебе помочь, ничего личного, – примирительно улыбнулся Нугзар.
– Опять врешь, – сказала, грозя ему пальцем, Морта. – Ты ведь хвастался перед Димой, что знаешь, как меня обмануть.
– Разве ты не рада, что в кинотеатре сейчас погибают люди?
– Нет, – ответила Морта, – к тому же они не погибнут. Я запрещаю им умирать…
Нугзар прищурился и смерил Смерть таким злобным взглядом, что, будь она человеком, непременно бы дрогнула.
– Так это была твоя интрига? Ты использовала Альтернатора, чтобы достать меня?
– В любви и на войне все средства хороши, – рассмеялась довольно Морта. – Дурачок, ты возомнил себя Богом. Сколько лет ты издевался надо мной? Двести, триста?
– Ты и сейчас не сможешь причинить мне зла, – с уверенным видом возразил Нугзар. – Хочешь, попробуй, убедись сама. Моя магия сильнее тебя!
Грозно сдвинув брови, Морта замахнулась косой. Нугзар поднял вверх руки и шагнул навстречу невидимому смертоносному лезвию. Оно со свистом разрезало его пополам, но не причинило никакого вреда. Он стоял, по-прежнему с поднятыми руками, и смеялся, словно призывая небо Вечности в свидетели своего торжества:
– Вот видишь! Я жив, снимите черные повязки!
Морта подошла к Нугзару вплотную. На одно мгновение она превратилась в скелет с косой и вновь стала прекрасной женщиной… Он не отпрянул, не пошевелился – настолько велика была его уверенность в себе, в своих силах, в своем искусстве. Тогда Смерть властно обняла его и поцеловала в губы. Это и был оскуллум мортис – поцелуй Смерти. Она выпила его, как воду, втянула в себя, словно воздух. Призрачная оболочка Нугзара на одно мгновение повисла в воздухе и рассыпалась пеплом, легким и почти бесцветным.
Ветерок быстро развеял эту горстку праха – все, что осталось от великого мага, столько лет игравшего в кошки-мышки с самой Смертью.
Дима подошел к белому экрану, одним взмахом невидимой шашки пропорол в нем отверстие высотой в человеческий рост и первым шагнул в образовавшуюся дыру. Лена и Шухрат последовали за ним, а Наталья вдруг крикнула, что Саша пропала! Девочка бросилась назад, в темноту, туда, где сотни обезумевших от страха людей метались в безуспешных попытках увернуться от падающих обломков крыши.
– Саша, стой! – велел ей Дима, но та бежала слишком быстро.
Отсутствовала она совсем недолго – не успела Наталья пройти и нескольких шагов в сторону зала, как Саша сама выскочила ей навстречу, прижимая к себе толстолапого черного щенка. Наталья тут же расплакалась от облегчения.
Дима криками собрал вокруг себя еще несколько десятков человек, схватил слепую Катю за руку и вывел всех из полуразрушенного здания через аварийный выход.
На улице, оказавшись в безопасности, Дима обнял Катю и крепко прижал к себе, чувствуя, как та дрожит от пережитого страха. Он знал, что она боялась не за себя, а за него и за их будущего ребенка. Но что-то мешало им, что-то разделяло их в эту минуту. Он отстранился от Кати и вытащил из-за пояса джинсов желтую маску, отнятую у Нугзара. Отойдя на несколько шагов в сторону, Дима изо всех сил хватил маской об асфальт. В ту же секунду раздался счастливый крик Кати:
– Я вижу! Дима, я тебя вижу!
В вечерних теленовостях, во время спецвыпуска, посвященного обрушению кинотеатра «Урал», было сообщено, что, несмотря на масштабность катастрофы, никто из зрителей не пострадал, есть много раненых, но обошлось без жертв.
Эпилог
Дима так давно не был в родительском доме, что на глаза у него навернулись непрошеные слезы, когда он подводил к особняку на Рублевке Катю, Сашеньку и Наталью. Вот такая у него теперь семья… Под ногами у них крутился крупный, черный как смоль неуклюжий щенок в дорогом красном ошейнике. Это Наталья ему нацепила – от сглаза.
Резная дубовая дверь распахнулась им навстречу, и на пороге возник улыбающийся Алексей Сеич. Он придержал тяжелую створку за бронзовую ручку-кадукей, пропуская в дом новых владельцев. Старик взглянул на Катю с Димой и подумал, что увольняться ему, скорее всего, рановато, он еще пригодится детей качать…
Наталья вошла в холл следом за дочерью и будущим зятем, а Сашенька отстала – щенок заупрямился и никак не хотел переступать порог.
– Тьма, Тьма, ко мне! – громко крикнула девочка, словно и не было долгих лет страданий и немоты.
Щенок, виляя хвостом, выжидательно смотрел на хозяйку своими серыми, как небо Вечности, глазами. Саша наклонилась, взяла собачку на руки, крепко прижала к себе тяжеленькое тельце. Вдруг маленькая Тьма лизнула ее в ухо мокрым розовым язычком. Девочка звонко рассмеялась и вошла в дом…
Примечания
1
Заброситься – спуститься под землю, диггерский жаргон.
2
Кадукей – жезл, обвитый двумя змеями, атрибут Гермеса (Меркурия).
3
Хокусаи, Утамаро – знаменитые японские художники XVIII века.
4
Джоггинг – в физической культуре тренировочный или оздоровительный бег трусцой.
5
Дагеротип – старинное название фотографии.
6
Айван – терраса с плоским покрытием на колоннах или столбах (в среднеазиатских жилищах, мечетях и т. п.).
