Конечно, стоило увидеть, как Кэннон смотрит на Эви, сразу становилось понятно, почему он продолжает околачиваться вокруг. Мерсер месяцами пытался вытащить ее на свидание, но женщина была в той же степени замкнута, в какой хороша собой. Он просто не достаточно богат, ведь она быстро ухватилась за Кэннона.
Однако если дела выгорят, то у него появится полно денег, чтобы ее заинтересовать. Лэндон отнюдь не был дураком. Он не растрачивал полученные суммы; он их инвестировал. Все выбранные предприятия казались надежными. Лэндон избегал высокопроцентных, но изменчивых рынков краткосрочного капитала и выбирал более медленные, но и более надежные доходы. Он рассчитал, что через несколько лет накопит довольно много, чтобы жить припеваючи.
Но акции, выглядевшие хорошо в один день, на следующий — покатились под гору, цены на них продолжали устойчиво падать, поскольку другие инвесторы сбрасывали свои активы. За одну ужасную неделю его аккуратные вложения снизились в цене более чем наполовину от первоначальной суммы. Терпя убытки, Мерсер все распродал и в отчаянной попытке возместить свои потери вложил деньги в рынки краткосрочного капитала. Однако и они тут же рухнули, почти уничтожив его. Он ощущал себя как царь Мидас, но наоборот: все, чего касался, превращалось в мусор.
Когда с ним связались по поводу еще одной сделки, Лэндон почувствовал такое облегчение, что чуть не поблагодарил за звонок. Если на его банковский счет в скором времени не поступит денежное вливание, он не сможет внести следующий платеж за машину и оплатить счета по всем своим кредитным картам. Мерсер приходил в ужас от перспективы потери любимого «Мерседеса». Есть, конечно, и более дорогие марки, и Лэндон намеревался обзавестись ими рано или поздно, но «Мерседес» был его первым автомобилем, говорящим, что он кто-то, человек на пути наверх. Он не мог перенести возврата назад, снова стать никем.
У Эви создалось впечатление, будто она раскололась на два отдельных существа. Одна ее половина была безумно счастлива, пребывала в упоении, что Роберт ее любовник. Она никогда даже не мечтала снова стать такой счастливой, столь цельной, но огромная пустота, так долго таившаяся в сердце, теперь заполнилась. Роберт был страстным и в той же степени заботливым, уделяя ей столько внимания, что Эви ощущала себя центром его вселенной. Он никогда не игнорировал ее, никогда не воспринимал ничего о ней как само собой разумеющееся, всегда заставлял чувствовать себя самой желанной женщиной, которую когда-либо встречал. Всякий раз, когда они вдвоем куда-то выходили, его внимание никогда не отвлекалось на других женщин, хотя Эви прекрасно знала, что они смотрят на него.
Она видела его каждый день, спала с ним почти каждую ночь. Как только Эви перестала стесняться своего тела и страсти, которую он пробуждал в ней, их занятия любовью стали более неторопливыми и настолько пылкими, что иногда она кричала от силы удовольствия. Роберт был искушенным любовником, учил ее новым позициям, новым ощущениям, разнообразию, и, действуя весьма опытно, не давал ей почувствовать себя неуклюжей или невежественной. Он занимался с ней любовью почти каждую ночь. Только один раз, но этот один был долгим и исчерпывающим, после которого она оставалась пресыщенной и сонной. Затем утром, проснувшись, они снова любили друг друга, молча, дрейфуя в этаком полусонном состоянии, когда грезы еще туманят сознание.
Его мастерство владения ее телом было таким полным, что мысли о нем никогда не покидали ее, таясь где-то рядом, готовые вырваться наружу и принести с собой желание. Эви так и не определилась, что ей нравилось больше: пылкие ночные ласки или полные грез ласки по утрам. Удивительно, как быстро ее тело научилось жаждать сексуального удовольствия с ним, да так, что, едва день начинал клониться к вечеру, она становилась нервной от жажды и предвкушения. Роберт, конечно же, знал об этом. Она видела, как он наблюдает за ней, словно оценивая степень ее готовности. Иногда Эви испытывала искушение прижать его к полу и разобраться с ним по-своему, но всегда останавливала себя, потому что постепенно разгорающаяся страсть, хоть и сводила с ума, но в той же степени была восхитительна.
Эви привыкла подавлять свои мысли и эмоции, защищая их стеной сдержанности, но Роберт вытянул ее из-за этого щита. Они подолгу увлеченно беседовали на самые разнообразные темы. Сидя ночью на веранде, глядя на звезды, они обсуждали астрономию и различные теории от большого взрыва до черных дыр, темной материи и относительности времени. Уровень его интеллекта и область интересов были почти пугающи. Ничем не выдавая своей неугомонности, его ум постоянно работал, выискивая и впитывая новые факты или упорядочивая те, что уже имел. Они обменивались страницами газет и обсуждали политику и национальные события. Делились случаями из детства. Эви поведала ему о том, каково это, расти со старшей сестрой, столь властной, как Бекки; Роберт заставил ее смеяться историям о своей упрямой сестре Маделин. Он рассказал ей о ранчо в Монтане, которым владел вместе с Ризом Данкеном, мужем Маделин, и о двух их шумных маленьких мальчишках.
Ощущение близости с Робертом одновременно притягивало и вызывало страх. Эви влекла к нему мощная сила, образуя единение как ума, так и тела, так что теперь она больше не была отдельным существом, но частью пары, и все ее восприятие бытия менялось, чтобы принять это. Однако иногда на задворках сознания мелькала мысль: как она выживет, если Роберт уедет — теперь она должна думать об этом как о «если», нежели «когда», — и возможность его потери ужасала. Но не имеет смысла волноваться об этом. Любовь к нему сейчас, в настоящем, требовала всего ее внимания. Она не могла сдерживать свои чувства, ощущала беспомощность даже попытаться это сделать.
В то же время другая ее часть, часть, которая не была поглощена Робертом, непрестанно беспокоилась о банковской ссуде и закладной на дом. Томми не связался с ней. Эви звонила в банк дважды; в первый раз он сказал, что разрешение еще просто не получено, но он не думает, что с этим возникнут какие-то проблемы, и что она просто должна набраться терпения. Во второй раз его не оказалось в городе.
Она не могла ждать дольше. Уже прошло одиннадцать дней и оставалось лишь девятнадцать до того момента, когда кредит должен быть возвращен. Если ее банк не даст ей ссуду, надо будет найти другой, и, раз все банки так долго принимают решения, она может обнаружить, что просто не успевает. От одной только мысли о такой возможности ее бросало в холодный пот. Эви пыталась думать о других вариантах, других способах достать деньги на случай, если ссуда не будет получена быстро. Можно выставить на продажу свою лодку, но она не стоила даже половины той суммы, которая требовалась, и в любом случае Эви могла не успеть продать ее вовремя. О том, чтобы попросить о займе Бекки и Пола, вопрос даже не стоял; у них были собственные финансовые обязательства, да и растить двух подростков не дешево.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
