от Лаврищева, человека с мягкими ногтями, своего любимого внука. Ужасались, когда он ему, пятилетнему, читал на ночь «Тараса Бульбу», воспитывая в пасынке патриотизм и любовь к родине.
Когда Юлик научился читать сам, Екатерина Васильевна настоятельно рекомендовала внуку изучить биографию своего хотя и далёкого, но вельможного и богатого предка — Павла Александровича Эссена, гвардии капитана Измайловского полка. Архивные материалы, старые газетные вырезки, посвящённые именитому родственнику, Екатерина Васильевна Семионова-Эссен собирала в отдельную папку с двуглавым имперским орлом на кожаном переплёте.
НЕ ВСЯКИЙ КАПИТАН-ИСПРАВНИК
«Можно сказать, милостивый государь мой, что история нашего века будет интересна для потомства. Сколько великих времён! Сколько странных приключений! Сей век наш есть прямое поучение царям и подданным…»
(Денис Фонвизин, из переписки).
Павел Эссен воспитывался в доме своей набожной и благочестивой тётки. Лет шестнадцати он поступил в Измайловский полк сержантом, а вышел в отставку гвардии капитаном. Он получил порядочное образование на французский манер, был очень начитан, но проводил время в разврате и праздной пустоте. Потом служил при какой-то миссии.[3]
Екатерина Васильевна Семионова-Эссен немногое знала из героической судьбы своего славного предка. Семейная легенда сохранила до потомков Павла Эссена одну очень пикантную подробность из многочисленных приключений гвардии капитана и прирождённого авантюриста. Судьба лишь раз широко улыбнулась Павлу, показав ему при этом свои зубы. Уже после победы Александра I над Наполеоном, бравого капитана срочно вызвали во дворец, к самому императору. Встреча происходила ночью, при полной атмосфере конфиденциальности. Александр I, которому граф Делегард, кому император доверил участие в Венском конгрессе, где решалась судьба мироустройства после победы союзников над Наполеоном, с самой лучше стороны рекомендовал ему своего помощника по дипломатической миссии — гвардии капитана Павла Эссена. «Каково же его главное качество, граф?» — спросил император Делегарда. — «Усердие, Ваше Величество! Усердие…», — ответил граф. Царь помолчал, многозначительно хмыкнул и произнёс: «Усердие всё превозмогает, не так ли, граф?». — «Именно так, Ваше Величество!». Именно граф Делегард в своих опубликованных воспоминаниях донёс до наших дней эту загадочную историю.
… Эссен прибыл во дворец к назначенному ему времени. Ещё с час он ждал императора в тайной комнате, в которой Александр I, упразднивший тайную канцелярию, принимал людей с «особыми поручениями». Во втором часу ночи к нему вышел мужчина, что называется в расцвете сил. Рыжеватый блондин, роста выше среднего, немного сутулый, с улыбкой на прекрасно очерченных устах и с печальными глазами. Эссен знал, что женщины обожали венценосного красавца, но ожидал совсем другого поручения.
— Вольно, вольно, капитан, — устало сказал с той же печальной улыбкой Александр I. — Вы не на плацу… У меня к вам, Павел Александрович, деликатное и очень важное поручение…
— Ваше императорское величество!.. — хриплым от волнения голосом начал было Эссен, но царь поднял руку, не дав излить капитану свои восторженные чувства.
— У нас мало времени, капитан. Вот этот пакет, — он протянул Эссену запечатанный сургучными печатями пакет с бумагами, — вы должны передать Марии Антоновне Нарышкиной. Да так, чтобы ни одна душа об этом не узнала, особенно её муж-рогоносец.
— Ваше императорское величество!.. — приложил руку к сердцу капитан.
— Тайно! — приложил палец к губам император. — Всё нужно сделать в абсолютной тайне от двора и света.
— Сочту за честь умереть за Ваше Величество, но поручение усердно исполню!..
— Ну-ну, голубчик. Умирать как раз и не обязательно. А вот насчёт усердия, это ты хорошо сказал. И пусть тебе о ней не даёт забыть моя императорская награда.
С этими словами Александр I вручил Эссену массивный золотой перстень с большим бриллиантом. На обратной стороне перстня было выгравировано: «УСЕРДИЕ ВСЁ ПРЕВОЗМОГАЕТ».
Граф Делегард писал в своих мемуарах, что в пакете были бумаги, которые делали его любимую внебрачную дочь Софью, богатейшей невестой России. По этим документам Софьи Нарышкиной отходили земли и пятнадцать деревень Курской, десять деревень с крепостными крестьянами Воронежской губерний, большой земельный надел в Малороссии. Софью, плод большой тайной любви Александра I и Марии Антоновны Нарышкиной Дмитрий Нарышкин, знавший, кто является настоящим отцом Софьи, лишил её наследства.
Здесь необходим небольшой исторический экскурс. Современники Александра I знали, как женщины обожали венценосного красавца. Семейная жизнь Александра сложилась несчастливо. Екатерина II, когда Александру едва минуло 16 лет, женила его на 14-летней баденской принцессе Луизе-Марии-Августе, при принятии православия нареченной Елизаветой. «Вот Амур и Психея!» — воскликнула Екатерина, любуясь этими мальчиком и девочкой, которые, думала она, идеально должны были подходить друг другу.
Случилось, однако, так, что они вовсе друг другу не подошли.
С юных лет Александр Павлович искал в женщинах забвения, отдыха от сомнений и противоречий, томивших его душу.
Мария Антоновна Нарышкина, урождённая княжна Святополк-Четвертинская, была его самой большой страстью. Некоторое время серьёзную конкуренцию Нарышкиной составляла графиня Бобринская. Но, в конце концов, всех соперниц победила красавица Мария Нарышкина. Ещё очень молодой её выдали замуж за любимца Александра I, за Дмитрия Нарышкина.
Как только государь увидел её в первый раз, он без памяти влюбился и быстро добился взаимности у Нарышкиной. Делегард писал, что в один прекрасный день, когда император был в отличном расположении духа, он назначил Нарышкина обергермейстером со словами, обращёнными к супруге обманутого мужа: «Я ему поставил рога, так пусть же он теперь заведует оленями».
Результатом этой связи были трое детей, из которых царь безумно любил дочь Софью. Дети все назывались Нарышкиными, несмотря на то, что муж Марии Антоновны отлично знал, что не он их отец.
Как-то император спросил Дмитрия Нарышкина:
— Как поживает твоя дочь Софья?
— Но, ваше величество, — ответил Нарышкин, ведь она вовсе не моя дочь, а ваша…
В другой раз царь осведомился у своего любимца о жене и его детях. Дмитрий Нарышкин цинично ответил:
— О каких детях Ваше Величество справляется? О моих или о Ваших?
Делегард утверждал, что Софью он «особенно не любил, вмещая на красавице своё унижение». Император, тяготившийся бременм власти и интригами светской жизни, считавшим себя виноватым в гибели своего отца (Делегрд утверждал, что Александр знал о готовившемся против Павла заговоре), после посещения святого старца Серафима Саровского и сделал все необходимые распоряжения в отношении своей любимой дочери Софьи.
Секретное поручение государя Павел Эссен выполнил без сучка и задоринки.
— Я вам не какой-нибудь капитан-исправник,[4] а гвардии капитан Измайловского полка! A la guerra com en la guerra,[5] — подкручивая кверху напомаженные усы и любуясь своим отражением в зеркале, говорил самому себе бравый капитан.
Разумеется, о секретной миссии бравого
