Читаем без скачивания Спиридион - Жорж Санд

Но зато ясно, что для самой писательницы (и, как показала история восприятия романа, для его читателей) роман «Спиридион» имел огромную «терапевтическую» силу. В процессе его сочинения Жорж Санд нашла выход из того «экзистенциального» отчаяния, в котором пребывала еще несколькими годами раньше, в пору сочинения первого варианта «Лелии». Впереди у писательницы был разрыв с Пьером Леру, обретение новых духовных наставников, участие в политической и общественной деятельности во время революции 1848 года, а затем разочарование в ней, однако тот оптимизм и та вера в человечество, какими она прониклась в конце 1830-х годов, остались при ней до конца жизни. Убеждения и идеалы, обретенные ею в этот период и укрепившиеся в дальнейшем, дали основания Достоевскому сказать в «Дневнике писателя»:

«Жорж Занд не мыслитель, но это одна из самых ясновидящих предчувственниц […] более счастливого будущего, ожидающего человечество, в достижение идеалов которого она бодро и великодушно верила всю жизнь. […] Она основывала свой социализм, свои убеждения, надежды и идеалы на нравственном чувстве человека, на духовной жажде человечества, на стремлении его к совершенству и к чистоте, а не на муравьиной необходимости. Она верила в личность человеческую безусловно (даже до бессмертия ее), возвышала и раздвигала представление о ней всю жизнь свою – в каждом своем произведении и тем самым совпадала и мыслию, и чувством своим с одной из самых основных идей христианства, то есть с признанием человеческой личности и свободы ее (а стало быть, и ее ответственности). Отсюда и признание долга, и строгие нравственные запросы на это, и совершенное признание ответственности человеческой». [33]

Кому-то рассказ об исканиях аббата Спиридиона и монаха Алексея может показаться чересчур риторическим и отвлеченным, однако заинтересованные читатели-современники, от француза Эрнеста Ренана до русского Владимира Печерина, англичанина Мэтью Арнольда и американца Ральфа Эмерсона, видели в этом романе живую реальность, слово, обращенное к ним напрямую, касающееся их лично. «Лень и равнодушие – вот величайшее зло, кое способен сотворить человек, вот величайшее кощунство, коим способен он себя запятнать. […] Самоотвержение возвратило мне способность быть милосердным; дружба научила сердечной нежности; поэзия и искусство внушили предчувствие жизни вечной; […] душа же моя полна надежды на жизнь вечную» – Мэтью Арнольд вписал эти фразы из «Спиридиона» в записную книжку, куда заносил самые дорогие для него мысли [34] . Для него, как и для Ренана или Печерина, эти слова были не только словами.

В. Мильчина

Примечания

1

Вкушая, вкусих мало меда и се аз умираю ( лат. ). – Здесь и далее примеч. пер.

2

Хором в западноевропейских церквях называется вся восточная (алтарная) часть церковного здания.

3

Здесь пребывает истина (лат.).

4

Смертный час ( лат. ).

5

См. Послание к Колоссянам (3, 8—11): «А теперь вы отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие от уст ваших; не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его, где нет ни Еллина, ни Иудея…»

6

Прозвище Жака Бениня Боссюэ (1627—1704), французского теолога и проповедника, который с 1681 г. был епископом в городе Мо.

7

Из глубины ( лат. ) – покаянный псалом, поющийся при отпевании.

8

Помилуй нас ( лат .).

9

Святой Спиридион, молись за нас ( лат .).

10

Через меня дорога к вечной муке ( ит. ).

11

В данном издании печатается перевод второй редакции, выполненный по изд.: Sand G. Spiridion: Texte de 1842 / Avant-propos de O.-A. Haac; Introduction de M.Hecquet. Genève, 2000.

12

Перевод финала, сделанный И.И. Панаевым для Белинского, который преклонялся перед Жорж Санд, но не мог читать ее в подлиннике, остался неопубликованным (см.: Панаев И.И. Литературные воспоминания. М., 1950. С. 242, 248).

13

См.: Вагин Е. Об эпиграфе поэмы «Мцыри» (Лермонтов и Жорж Занд) // Новый журнал. 1978. Кн. 130. С. 82—91).

14

При всем их ерничестве рассуждения «подпольного человека» о хрустальном дворце, в котором человек откажется жить и предпочтет «язык ему выставить», потому что любит отнюдь не только «одно нормальное и положительное», отнюдь не «одно благоденствие», имеют много общего с взволнованным вопрошанием отца Алексея в «Спиридионе»: «…грядущие поколения […] будут жить на земле в эпоху, когда люди придут к обоюдному согласию относительно своих обязанностей; однако довольно ли будет этого для счастья человека? Если тело мое не будет знать нужды, а свобода будет ограждена от вражеских посягательств, успокоит ли, насытит ли это мою душу, терзаемую жаждой бесконечности? Какой бы мирной и сладостной ни сделалась жизнь на этом свете, сумеет ли она удовлетворить потребности человеческие; как бы широко ни раскинулась земля, не будут ли ее просторы тесны для человеческих мыслей? О, не отвечайте мне на этот вопрос утвердительно, я все равно вам не поверю. Я слишком хорошо знаю, что такое жизнь, сведенная к удовлетворению нужд эгоистических; я слишком хорошо знаю, что такое думы о будущем без надежды на жизнь вечную! […] О, не говорите мне, что человек познает счастье, когда подле него не останется ни государей, принуждающих его к тяжкому труду, ни священников, грозящих ему загробными муками».

15

Исследователи, специально занимавшиеся вопросом о параллелях между «Спиридионом» и «Братьями Карамазовыми», оценивали степень близости двух текстов по-разному; тем не менее представляется очень вероятным, что несколько ключевых проблем романа: взаимоотношения старца Зосимы и его юного ученика Алеши; выбор этим последним жизненного пути (в монастыре или в миру); судьба наследия Христа в руках его формальных последователей – имеют одним из ближайших подтекстов именно «Спиридиона» (выразительно, среди прочего, и совпадение имен: монаха-богоборца у Санд зовут Алексеем; пребывающего на распутье послушника у Достоевского – Алеша). Подробнее об этом см.: Genevray F. Geoige Sand et ses contemporains russes. P., 2000. P. 309—323.

16

Русское общество 30-х годов XIX в.: Мемуары современников. М., 1989. С. 231.

17

Русское общество 30-х годов XIX в. С. 237.

18

К таковым он причисляет также роман «Мопра» и очерк «Зима на Майорке», откуда выписывает фрагмент, посвященный келье картезианского монастыря – той самой обители Вальдемоза, где был закончен «Спиридион» (Санд провела на Майорке зиму 1838—1839 гг.).

19

Русское общество 30-х годов XIX в. С. 303.

20

Там же. С. 244.

21

Там же. С. 232.

22

Цит. по: Каренин В. Жорж Санд, ее жизнь и произведения. Пг., 1916. Т. 2. С. 209—210.

23

Sand G. Correspondance. P., 1969. Т. 5. P. 827 (письмо к Анриетте де Ла Биготьер от конца декабря 1842 г.).

24

Sand G. Oeuvres autobiographiques. P., 1971. Т. 2. P. 160.

25

Sand G. Oeuvres autobiographiques. P., 1970. Т 1. p. 948—949, 953—954.

26

Sand G. Correspondance. P., 1969. Т. 5. P. 825—826.

27

Sand G. Correspondance. Т. 5. Р. 814—815.

28

Sainte-Beuve Ch.-A. Correspondance. Т. 6. P. 486.

29

Sand G. Correspondance. P., 1968. Т. 3. P. 572.

30

См.: Добиаш-Рождественская О. Иоахимизм // Христианство: Энцикл. словарь. М., 1993. Т. 1. С. 634—635. О том, что это учение хорошо помнили в XIX веке, свидетельствует, в частности, посвященный ему очерк Ренана (Renan E. Nouvelles études d’histoire religieuse. P., 1884. P. 217—322). Больше того, история восприятия иоахимизма в XIX веке так богата, что два английских исследователя посвятили ей целую книгу: Reeves M., Gould W. Joachim of Fiori and the Myth of the Eternal Evangel in the Nineteenth Century. Oxford, 1987.

31

Следует заметить, что именно этим отсутствием национального колорита объясняется то обстоятельство, что в итальянском монастыре все герои носят французские имена. Так, на французский манер, эти имена и переданы в нашем переводе; исключения сделано лишь для отца Алексея. Нам показалось более правильным приблизить имя этого главного героя романа, в честь которого, возможно, был впоследствии наречен Алексеем младший из Карамазовых, к той форме, какую носит в русской традиции имя его патрона – Алексея Божьего человека.