Увидев Родиона, он устало и шумно вздохнул, будто Родион только что отошел и вернулся, как навязчивый проситель.
Он провел гостя по деревянной лестнице на второй этаж, в свой кабинет. Родион с неприязнью отметил, что неведомый скульптор, создающий внизу статую его сновидений, уже полностью сформировал лицо изваяния. Оно было классически прекрасным, в то же время в этой мертвенной бледности сквозило что-то патологически страшное, напоминало Венеру Илльскую, кошмарную статую из новеллы Проспера Мериме, которая пугала и душила несчастных литературных героев.
— Это стигматы, — буднично сказал колдун, даже недослушав сбивчивый рассказ Родиона.
— Обыкновенные стигматы, — продолжал он, будто повторяя затверженный урок. — Вроде тех кровоточащих ран, какие появляются на запястьях или ладонях истово верующих христиан. Девушке была трансплантирована чужая душа. Ее тело отреагировало. Могли возникнуть родинки, бородавки, шрамы или — как в данном случае — татуировки той, которая выступила в роли донора. Это нормально и скоро рассосется. Может возникать как рецидив.
— Эти стигматы, — с волнением спросил Родион, — как я понял, могут появляться и исчезать?
— Безусловно. Возможно, у вашей жены это явление останется надолго. Еще раз: мне очень жаль. Я раскаиваюсь в содеянном.
Родион внимательно посмотрел на Антона Петровича и сложил пальцы крестом.
— Странно звучит в устах язычника.
Наконец все объяснилось, и так просто! Родион чувствовал какой-то подвох, но не сразу сообразил, в чем тут дело. Его захлестнула радость, и причина ее была в том, что теперь-то он наверняка знал, что тогда, ночью на кухне, с ним была именно Маша. Именно ее он встретил на улице и отвел к себе домой. И тот факт, что на ее теле то возникали, то исчезали эти стигматы, теперь объяснил все… Только вот… Родион вдруг понял, в чем тут ошибка, и разгаданная тайна, как оказалось, запутывала все с самого начала.
— Каким образом, — спросил он, — на теле Маши появились татуировки ее сестры? При чем тут может быть она?
— Уж не знаю, сестры или нет. Это, должно быть, татуировки той женщины, чью информационную оболочку я ей тогда, на свою голову, пересадил.
— Ничего не понимаю! — сказал Родион. — Вы пересадили ей душу покойной жены Бурова, а татуировки были у ее родной сестры…
— Значит, покойная жена Бурова, — с неожиданным раздражением перебил его колдун, — и есть ее родная сестра!
4
Несколько секунд Родион лихорадочно соображал, пытаясь привить себе этот новый вывод. Допустим, Дарья приехала в Москву, изменила имя и стала женой Бурова. По времени это не очень совпадает, но сам такой факт возможен. Впрочем, бог с ней, с Дарьей. Главное теперь — найти Машу. Одна подробность в разговоре насторожила его, но он ее пропустил, только заложил палец за палец. Сейчас настало самое время спросить.
— Несколько минут назад вы назвали Машу моей женой. Я не говорил вам об этом. Откуда же тогда вы знаете, что мы поженились?
— Да ваша жена сама мне и сказала! — радостно воскликнул Антон Петрович.
— Когда?
— Около часа назад.
Разумеется! Можно было и самому догадаться: ведь Маша рассуждала так же, как и он, и единственный человек, который мог прояснить загадку татуировок, был именно этот колдун.
Антон Петрович с удивлением посмотрел на Родиона.
— Так вы не вместе? Признаться, я подумал, что вы меня на измор берете. Пока один ждет в машине, другая врывается, потом она уходит, появляетесь вы… С теми же вопросами, про стигматы.
— Она не говорила, куда собирается пойти?
— Нет, Зевсом клянусь! Впрочем… Думаю, она отправилась на кладбище.
— На какое, зачем?
— Она спросила меня, где похоронили супругу Бурова.
— И где же ее похоронили?
— На кладбище Донского монастыря, — с расстановкой произнес Антон Петрович, и стало окончательно ясно, что он повторяет эти и многие другие слова во второй раз…
У хозяина машины, которую Родион взял еще в аэропорту, сегодня был явно счастливый день. Родион попросил его ехать как можно быстрее, и машина понеслась, рискованными маневрами преодолевая пробки. У каменных ворот кладбища он отпустил машину насовсем, хотя водитель был не прочь продолжить катание.
Родион вошел под тяжелую тень кладбищенских деревьев, все звуки города исчезли, уступив место тихому и равномерному пению птиц. И тут Родион будто попал в свой сегодняшний сон…
Это было то самое кладбище — чугунные ограды, вросшие в старые древесные стволы, звездные белые цветы, нависающие над узкой аллеей скорби. Цветущие ветви жасмина легко сбрасывают в пыль крупные капли росы… Нет, это не было каким-то дежа-вю или обратной памятью — вокруг него был точно такой же пейзаж, что приснился ему сегодня ночью. Он даже не стал наводить справки о похороненной здесь женщине. Родион был уверен, что сам найдет могилу. Странное чувство причастности вело его по аллеям, как если бы снова шла впереди, придерживая ветви, фигура, похожая на греческую богиню… В какой-то момент его сердце сильно забилось, и он понял: это здесь.
Тут будто бы какой-то хмель отпустил его, и он остановился. Перед ним была свежая могила, вычурное надгробье, готические буквы. Родиона бросило в дрожь. С отполированного овала на него смотрела Маша, его жена. Немного другая прическа, чуть более полные щеки, другой тип косметики… Сходство было разительное: кто знает, сколько еще на свете точно таких же лиц — в Европе и Америке, неизвестно где?
Кузнечик спрыгнул с нижнего уступа надгробья, где стояла глиняная ваза с засохшими цветами. Высокая плоская плита напоминала фасад собора и будто приглашала войти внутрь, помолиться, неизвестно за что и кому. Золотые буквы, казалось, плавились на солнце.
БУРОВА ЛАДА ОЛЕГОВНА
Живой тебя представить так легко,
Что в смерть твою поверить невозможно
Родион обратил внимание на дату смерти — 14 февраля. Где-то не так давно уже фигурировала эта дата, в каком-то разговоре… Родион потер лоб, стараясь вспомнить. Валентинов день — это ясно. Ну и что?
И тут какая-то тень скользнула по залитой солнцем плите. Родион оглянулся. Перед ним стояла Маша.
5Они обнялись и поцеловались, сделав это так просто и буднично, как и подобает супругам. Маша опустила глаза:
— Я ужасная дура, скрытная, невыносимая…
Перебивая друг друга, они рассказали о своих приключениях сегодняшнего дня. Маша пережила несколько часов ужаса и недоумения. Сидя в самолете, она порой серьезно думала, что она Дарья и есть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
