За час работы очевидных следов кораблекрушения не попалось, хотя к некоторым нагромождениям коралла, поросшим морскими растениями, стоило присмотреться внимательнее. Я отметил их в подводном блокноте, прикрепленном на бедре. Запас воздуха в сдвоенных баллонах объемом девяносто кубических футов упал до критической отметки. Чабби расходовал больше меня – он гораздо крупнее и техника подводного плавания у него хуже, – поэтому я регулярно проверял его индикатор давления.
Мы начали подъем, добросовестно соблюдая декомпрессионные остановки, хотя Чабби, как обычно, выказывал нетерпение. В отличие от меня ему не доводилось видеть дайверов, которые слишком быстро поднялись на поверхность, отчего кровь начинала бурлить похлеще шампанского и можно было остаться инвалидом. А если воздушный пузырек попадает в мозг, последствия необратимы.
– С чем поздравить? – завидев нас, крикнула Шерри.
Я подплыл к вельботу и ткнул большими пальцами вниз. Неудача всех немного разочаровала. Мы выпили по чашке кофе из термоса, отдохнули, поболтали, а я выкурил сигару и пообещал, что первая находка не за горами.
Переставив клапаны на заправленные воздухом баллоны, мы с Чабби снова ушли под воду. На этот раз я собирался работать на дне не более сорока пяти минут – газ имеет свойство накапливаться в крови, и при повторных глубоких погружениях опасность возрастает.
Мы внимательно прочесывали бамбуковые заросли, осматривали глыбы коралла, зазоры и трещины. Каждые несколько минут, заметив что-нибудь примечательное, я делал пометку в блокноте, и поиск на участке, ограниченном указательными буйками, продолжался.
Сорок пять минут истекали. Я посмотрел в сторону Чабби, который ни в один гидрокомбинезон не влезал и нырял в старом шерстяном спортивном костюме. Продираясь сквозь подводный лес, он напоминал моих друзей-дельфинов – вот только их грации недоставало. Случайный луч света пробился сквозь колыхавшиеся над нами водоросли и скользнул по чему-то белевшему на дне. Я подплыл ближе и сначала принял это за обломок раковины моллюска, но потом обратил внимание на толщину и слишком правильную форму. Предмет врос в пласт коралла. Вытащив ломик из чехла на поясе, я выломал кусок фунтов пять весом с угнездившимся в нем белым фрагментом и опустил в сетчатую сумку.
Чабби не спускал с меня глаз. Я подал сигнал к подъему.
– Есть что-нибудь? – раздался голос Шерри.
Заточение на вельботе действовало ей на нервы – она стала раздражительной и нетерпеливой. Но пока не зажили нагноения на руках и бедрах, в воду пустить ее было нельзя – в такой среде открытые повреждения кожи поражает вторичная инфекция. Я лечил Шерри антибиотиками и старался не давать повода для вспышек дурного настроения.
– Не знаю.
Подплыв к лодке, я передал ей сетку, и Шерри тут же принялась разглядывать содержимое. Мы с Чабби перелезли через борт и освободились от снаряжения.
Пенистые волны бились о риф и прорывались в заводь. Вельбот раскачивался и подпрыгивал в потревоженной воде так, что Анджело с трудом удерживал его на месте. Пора было возвращаться. Для одного дня подводных поисков достаточно; еще немного – и могучий океанский прибой преодолеет коралловый барьер.
– Рули домой, Чабби, – распорядился я.
Мы думали только о том, как на обратном пути преодолеть проток. Вода прибывала. Волны накатывали на вельбот с такой силой и скоростью, что в любую минуту суденышко могло потерять управление и всем бортом налететь на коралловые стены. Впрочем, Чабби не подкачал, и, прорвавшись в открытое море, лодка взяла курс на остров.
Теперь можно было заняться находкой. Вполуха прислушиваясь к бесчисленным советам и предостережениям Шерри, я положил кусок коралла на банку и хорошенько ударил по нему ломиком, расколов на три части. Внутри оказалось несколько предметов, среди которых было три небольших серых шарика. Я извлек один из кораллового гнезда, прикинул в руке вес – довольно тяжелый – и передал Шерри.
– Догадываешься, что это?
– Мушкетные пули, – без колебаний определила она.
– Скорее всего. – Мог бы, конечно, сам сообразить, но я взял реванш, идентифицировав следующий предмет. – Небольшой медный ключ.
– Гениально!
Сделав вид, что не замечаю иронии, я осторожно высвободил то, что первоначально привлекло мое внимание. Оказалось это осколком тарелки из белого глазированного фарфора, украшенной синим гербом. Половина рисунка отсутствовала, но я сразу узнал стоящего на задних лапах льва и слова «SENAT. ANGLIA» – эмблему Ост-Индской компании на тарелке из корабельного столового сервиза.
Передавая черепок Шерри, я вдруг понял, как все, должно быть, произошло на самом деле, и поделился своими мыслями. Она слушала не перебивая, прижав к груди кусочек фарфора.
– Когда прибой и рифы разорвали «Утреннюю зарю» надвое, середина просела, а тяжелый груз и все, что было внутри, сместилось, круша переборки. Пушки, ядра, посуда и столовое серебро, монеты и оружие вывалились в море, усеяв дно заводи. Потом за дело взялись коралловые полипы и все поглотили.
– А ящики с сокровищем? – допытывалась Шерри. – Тоже выпали из корпуса?
– Чего не знаю – того не знаю.
Чабби, не пропустивший ни единого слова, сплюнул за борт и помрачнел.
– В носовом трюме переборки всегда ставили двойные, из трехдюймовой дубовой доски, чтобы в шторм груз не сместился, – проворчал он. – И все, что в нем тогда было, никуда не делось, по сей день там лежит.
– Вот, а знающие люди в Лондоне десять гиней берут за консультацию, – подмигнул я Шерри.
Рассмеявшись, она повернулась к Чабби:
– Даже не знаю, что бы мы без вас делали!
С убийственным выражением лица он вдруг ужасно заинтересовался чем-то на далеком горизонте.
Лишь позднее, после того как мы с Шерри поплескались в воде на уединенном песчаном берегу, переоделись во все чистое и, сидя у костра, выпили «Чивас ригал», закусив свежими креветками из лагуны, бурная радость первых скромных находок улеглась. Я начал трезво оценивать косвенные предпосылки того, что после крушения груз «Утренней зари» разметало по подводной оранжерее на дне заводи.
Если Чабби ошибался и огромного веса ящики с золотом, проломив боковые стенки трюма, упали в море, искать их можно до бесконечности. В тот день я заметил на дне две сотни коралловых глыб и насыпей – любая могла скрывать часть индийского трона. Однако если груз остался в трюме, то коралловые полипы, очевидно, облепили всю переднюю часть судна, слой за слоем покрывая ее кальцинированным камнем. Она превратилась в бронированное хранилище для сокровища, закамуфлированное буйной подводной растительностью.
