Я же говорю, хороший он мужик. Понимающий…
* * *
Жеребьёвка выдалась вполне банальной. Тянешь номерок у распорядителя, и другой не ограненный воитель с таким же номерком назначается тебе в соперники. Да и правила были вполне просты и легки.
Скукотааааа…
И да, Маша была права, всё было по последнему слову техники. Множество камер, проекционных экранов, трибуны были почти все полны. Удобные места для самих бойцов, для просмотра и наблюдения за остальными противниками. А также с десяток, обнесенных тёмным стеклом, как здесь принято говорить вип-лож.
Даже не сомневаюсь, кто там будет находиться.
Все было таким чистым и опрятным, что даже страшно становилось. Куда там грязным, занюханным и залитым кровью подпольным ристалищам Мерраввина.
Как и сказал Устинов, здесь находилось целых пять арен для каждой категории бойцов и любой желающий мог наблюдать за тем, какой ему приглянулся больше всего.
Но был один минус. Шумновато. Человеческий гвалт стоял отборный.
Что касалось претендентов на звание андабата в каждом ранге, а также среди не ограненных, таких было по шестьдесят четыре бойца. Бой ведется до двух побед с тем самым счастливчиком, на кого укажет вытянутый номер. Все схватки идут по кругу и по одному друг за другом. То есть, если ты, скажем, проиграл, у тебя есть еще целый круг, чтобы успеть, что-то сделать или изменить. Эдакий интервал, чтобы всё обдумать.
Это в том случае, если ты не сдохнешь.
Если понимаешь, что можешь быть убитым, то лучше сдаться. А если не успел… Что ж, это твои проблемы. Уноси готовенького вперед ногами. Слабакам тут не место. Тебя никто сюда не звал и не заставлял подписывать договор жизни и смерти.
Жестоко? Кроваво? Ничуть! Воители куются в горниле битв и сражений. Но если честно, просто мне самому такие правила были по душе.
А в целом весь этот аренарий продлится всего пять дней. Начнется с тридцати двух и более схваток в первые сутки, а закончится всё финальным кровопусканием за звание андабата на пятые.
Просто? Да! Скучно? Нисколько!
Здесь я смогу не только заработать прилично деньжат, но и отвести душу. Потому как это утихающее и возрастающее жжение изрядно портило не только физическое состояние, но и нервы. Пока терпимо, а вот если станет хуже, есть к кому обратиться.
К тому же за прошлый день я раздал свои не скромные запасы на три миллиона рублей всем знакомым лицам, начиная с регаццы и заканчивая уже своими ребятами. И что делать с ними они знают.
Вадима и Лёню чуть удар не хватил, когда они увидели столько денег на своих счетах.
Но уже в следующую секунду все мои размышления прервал пылкий и довольный голос ведущего диктора, который, похоже, и будет озвучивать всё это кровопролитие:
— Дамы и господа! Прошу секунду внимания! Хотелось бы огласить одну важную вещь! Семьдесят первый аренарий под эгидой рода Ветвицких… ОООБЪЯВЛЯЮЮЮЮ ООООООТКРЫЫЫТЫМ!
* * *
— Прасковья, начинается! Прасковья! Прасковья, чтоб тебя! — ругнулась Алина Трубецкая на подругу, махнув длинными каштаново-рыжими локонами в её сторону, которая уже битый час не отлипала от своего телефона.
— Да слышу я, не ворчи, — огрызнулась беззлобно молодая княжна, и в тон подруге замахнулась на неё уже своей иссиня-черной косой волос.
— Сергей Петрович, Илья, Женя, и вы тоже. Хватит там стоять и шептаться, сейчас всё пропустите, — радостно загомонила девушка, быстро хлопая в ладоши.
— Алина, здесь все сплошь слабаки, — скуксилась Потёмкина с лёгким унынием, упирая изящную ручку в подбородок и глядя вниз. — Я уже жалею, что мы сюда приехали. Скука смертная в этом Царицыне, я ожидала большего!
— Скука смертная? — с ухмылкой переспросил только что подошедший Решетников, внимательно глядя на несколько арен разом. — Боюсь, княжна, вы будете удивлены. И если вы обе не против, князь Грановский приглашает нас, как и многих других в свою ложу. Вы с нами?
— Погодите вы со своим Грановским, — воспряла духом Прасковья, с горящими ярко-зелеными глазами, а после с хитринкой взглянула на жандарма. — Сергей Петрович, скажите честно, вы что-то знаете, да? Какая-то интрига, да? Я люблю интриги…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Кто знает, Прасковья Олеговна, кто знает…
Глава 3. Первый день и дворянские игры…
Место распределения бойцов.
Категория не ограненных.
Мой номер был шесть. А это означает, что скоро настанет моя очередь.
Ох, Бездна, выколи мне глаза, чтобы более не видеть этих жалких трепыханий. Я хоть и был ранее сосредоточием всех смертных грехов в Мерраввине, но то, что вижу сейчас, заставляет мою угасшую гордыню вспыхнуть с новой силой. Потому как первые пять боёв мне пришлось лицезреть своими глазами. И я был до невероятного разочарован.
Это было… жалко. Порхание сонных бабочек выглядят и то быстрее. Мало того, что наша многострадальная арена была у самого края, но коробило еще и то, что за боями новичков никто не следил. Даже камеры вяло переводили в эту сторону.
Но была и еще одна неожиданность. Среди всех участников были также и женщины, что меня слегка удивило. В Мерраввине мне порой попадались поистине могущественные воительницы, но дольше нескольких секунд те не жили.
Да и чего греха таить, чем дольше я смотрел на бои не огранённых, тем больше мой взгляд соскальзывал на схватки двух старших витязей. Вот в ней сражались более эффектно и эффективно. Прямо сейчас там были два бойца со слабенькой силой духа, и скорость сражения там была… ниже средней.
Частые охи и ахи зрительного зала, лишь подогревали весь бой, а вездесущая пылкая речь диктора только накаляла всю якобы напряженную обстановку. Но стоило отвлечься всего на миг от не ограненных, как практически сразу оттуда раздался жалкий крик, и один из них повалился на гладкий пол арены с пронзённым бедром. Он уже хотел было поднять руку, чтобы сдаться, но его противник не был с этим согласен.
Два якобы быстрых шага и грудь раненого пронзил наконечник протазана, а горячая кровь, наконец, впервые обагрила чистое покрытие ристалища.
Вот и первая смерть пришла.
Но эффект вышел весьма неожиданным, толпа вдруг обратила свои взгляды на арену для не ограненных и ликующе загомонила радостным и кровожадным криком, а затем сразу же раздалась пылкая речь ведущего диктора:
— Святые угодники, что мы видим?! Дамы и господа, кто бы мог подумать, что первая смерть произойдет именно среди не огранённых?! С ПОЧИНОМ!!! Надеюсь, ваше сиятельство и ваше благородие видит это?!
«А он мне нравится, умеет завести толпу. Мастер своего дела», — похвалил я в душе церемониймейстера, наблюдая за безумствующей толпой довольных зрителей, стоило тем увидеть первую смерть среди воителей.
— Номера шесть ко мне! — разнесся громкий голос распорядителя над категорией не ограненных.
Во имя Угорских бесчинств, наконец-то! Сколько можно ждать?
Рядом с двумя воителями в черно-бордовой форме, которые и были распорядителями, я оказался несколько секунд спустя, а следом за мной притопал и мой оппонент. Патлатый мужик лет тридцати с весьма дерзким выражением лица и почти такой же наглой ухмылкой как у меня.
— Артефакты, как защитные, так и атакующие, а также любые усиливающие зелья запрещены! Если что-то есть, сдайте, — громко произнес один из них, рукой указывая на своего товарища. — Позже всё вернут. При себе иметь стандартную экипировку и собственное оружие. Более ничего!
Артефакты? Зелья? Он сейчас пошутил? Откуда такое у не ограненных с третьего кольца?
А вот одеждой я решил обойтись самой простой. Предпочел распространенный стиль военных-стеновиков и только черного цвета, прямо как моё сердце. Тактические брюки-карго, такая же тактическая рубашка плотного покроя, лёгкие берцы и удобную портупею с ножнами для ношения джадов, которую заказал через Лёню и его знакомого оружейника Семёна. А вот мой визави был одет в некое подобие лёгкой и укрепленной кожаной брони последнего поколения для военных-стеновиков.
