Оливия и вообразить себе не могла ничего более эротического. Она смотрела на него, завороженная, страстно желая, как в первый раз, ощутить его внутри себя, но то, что она увидела, было еще более пьянящим и заразительным.
Он застонал, мускулы его лица напряглись, дыхание стало хриплым. Он закрыл глаза, отдаваясь ощущениям.
И вдруг что-то внутри Оливии словно перевернулось, и она почувствовала новый прилив вожделения.
Она всхлипнула, и он, открыв глаза, удивленно на нее посмотрел.
– Боже, Ливи. О Боже. Оливия...
Его голос звучал напряженно. Его тело вдруг дернулось, он закрыл глаза, стиснул зубы и, откинув голову, стал тереться плотью о ее плоть.
Постепенно его движения замедлились, и он опустился рядом с ней. Заключив ее в объятия, он прижал ее к себе.
Оливия расслабилась, наслаждаясь его близостью, прислушиваясь к ровному биению его сердца.
Она подумала, что этот день и все, что он дал ей испытать, останутся в ее памяти навсегда. Этот необыкновенный человек сделал ее мир более красочным, ее жизнь – стоящей. И причин тому было множество.
В этот момент она поняла, что такое любовь.
Глава 20
Оливия сидела напротив Сэмсона в самой дорогой и роскошной карете, в которой она когда-либо в своей жизни ездила.
Сэмсон всю неделю был занят, но теперь она поняла, как он провел время без нее. Он, очевидно, купил этот экипаж специально для сегодняшнего бала. Его фамильный герб был изображен золотом на черных лакированных дверцах. Внутри стены кареты были обиты голубым бархатом, сиденья, занавески на окнах были из голубого бархата, пол устлан голубым ковром. О том, что сидеть в таком экипаже было необыкновенно удобно, и говорить не приходилось.
Он также заказал у портного великолепный вечерний костюм. В сюртуке из черного итальянского шелка, белой шелковой рубашке с жабо и в двубортном черном жилете он выглядел потрясающе.
Перед тем как одеться, они оба заказали по ванне с горячей водой. Оливия вымылась пахнувшим ванилью мылом, которое она заранее приобрела в магазине Гованс, а потом надушилась духами, в основе которых тоже была ваниль. Она выбрала именно этот аромат для сегодняшнего вечера.
Когда волосы высохли, Оливия вплела в косу скрученные вместе золотую цепочку и нитку жемчуга, уложила ее кольцом на затылке, а потом вытащила несколько легких прядей на шею и над ушами, чтобы по тогдашней моде придать прическе слегка небрежный вид.
Затянувшись в корсет так, что приподнимались ее груди, она надела то самое золотистое парчовое платье, какое было на ней в тот вечер, когда она познакомилась с Сэмсоном. Это было ее лучшее вечернее платье – переливающееся, облегающее и с большим декольте, позволявшим увидеть соблазнительную ложбинку. Сэмсон помог ей застегнуть пуговицы на спине. После того, что произошло между ними утром, она уже не смущалась оттого, что он поминутно целовал ее в шею.
Они покинули отель в начале восьмого, так что у них оставалось достаточно времени до восьми, когда они планировали свое появление. К этому времени большинство гостей уже соберутся, и у Сэмсона будет возможность смешаться с толпой и оставаться незамеченным. Честно говоря, Оливия хотела, чтобы Эдмунд помучился, ожидая ее появления с ее так называемым мужем.
А сейчас Сэмсон сидел в карете напротив нее, и таким красивым и столь изысканно одетым она его еще не видела. Он даже слегка надушился – не потому, что ему это нравилось, а лишь оттого, что это был аромат, составленный ею специально для него.
Оливия начала волноваться уже с той минуты, как она увидела у отеля карету, и Сэмсон помог ей сесть. А теперь, когда они были уже совсем близко от поместья, она едва могла сдерживаться. Всю дорогу Сэмсон был погружен в свои мысли, но все же иногда отпускал шуточки по поводу того, как она все время открывает и закрывает веер.
Наконец карета остановилась в хвосте длинной вереницы экипажей. Дом сверкал огнями и имел еще более праздничный вид – если это было возможно, – чем накануне.
– Ты готова к этому? – нарушил Сэмсон молчание.
– Еще никогда в своей жизни я с таким нетерпением не ждала бала, – усмехнулась она.
– Ты выглядишь ослепительно, – пробормотал он.
– Так же, как вы, ваша светлость, – растаяв от его комплимента, ответила она.
– И мне нравится запах твоих духов.
– Это новый аромат. Я купила их здесь в магазине.
– У конкурентов? – поддразнил он ее.
Она понизила голос до шепота и, подавшись к нему, спросила:
– Хочешь знать секрет парфюма, которым можно соблазнить женщину?
– Прямо здесь? – Он удивленно поднял брови.
– Почему бы и нет? – пожала она плечами.
– И правда. Почему бы и нет?
– Во все века женщины, чтобы... соблазнить мужчину... и затащить его к себе в постель, использовали только возбуждающий, экзотический аромат мускуса.
Он молча наблюдал за ней.
А она, подвинувшись на самый край сиденья и широко улыбаясь, продолжала шепотом:
– Они собирают пальцами интимную влагу у себя между ног и мажут ею у себя за ушами, шею, ложбинку между грудями – в тех местах, которые, как известно, особенно притягивают джентльменов. – Она выпрямилась. – Запах мускуса всегда был самым любимым у джентльменов. А мужьям он нравится еще и потому, что ничего не стоит.
Он был явно шокирован.
– Ливи, дорогая, ты совершенно изменила мое представление о мире.
Карета остановилась, и лакей открыл дверцу. Она встала и, перед тем как выйти, быстро поцеловала его в губы.
– На удачу, дорогой. – Взяв протянутую лакеем руку, она вышла из их роскошной кареты.
Вместе они прошли по широкой гранитной лестнице к дубовым дверям входа. Оливия держала Сэмсона под руку крепче, чем того требовала ситуация. Он казался спокойным, но она так хорошо научилась чувствовать его настроение, что по выражению его лица поняла, что творится в его душе.
Они вошли в холл и подошли к группе других гостей, но поскольку все ожидали прибытия жениха Брижитт, мало кто обратил на них внимание, хотя Оливия и Сэмсон в своих роскошных нарядах представляли собой заметную пару.
Вместо того чтобы сразу свернуть в большую гостиную, как это накануне сделала Оливия, они медленно пошли по коридору в задние комнаты дома.
Везде были зажженные свечи, масса свежесрезанных цветов в дорогих вазах. Воздух был наполнен смешанным ароматом цветов, духов, дорогих сигар и изысканных блюд.
Сэмсон смотрел прямо перед собой, и перед самым входом в зал Оливия слегка сжала его локоть.
Он посмотрел на нее и улыбнулся. Она ответила ему такой же понимающей улыбкой.
Большой зал был освещен сотнями свечей, отражавшихся в высоких зеркалах в простенках между окнами и в золоченых лепных украшениях, покрывавших потолок. Лакеи в красных ливреях разносили подносы с шампанским в высоких бокалах и разнообразные закуски. Оркестр из шести человек сидел на невысоком подиуме, и под его музыку несколько пар танцевали гавот.
