им удачи — вытащили пустые сети и малой рыбешки не поймали.
Рыбаки приуныли, а старшина сказал:
— Это потому, что мы не развязали третьего узла на платке старого Каарелы. Сами видите — не простой у него платок. Каждый узел посылает удачу. Остался еще один, развяжем и его. Тогда уж наша лодка будет полна доверху.
— Ой, старшина, — возразил на этот раз самый старший рыбак. — Каарела не велел трогать этот узел.
— Ну, ты ведь почти старик, — ответил старшина— А у стариков известная поговорка: до трех раз судьбу не испытывай. Да ведь и по-другому говорят: только дураки от счастья отказываются.
— И то правда, — сказали рыбаки. — Эх, будь, что будет! Развязывай, старшина, узел!
А у старшины платок уже наготове. Взял он его за конец и развязал последний узел. Тут море зашумело, поднялись волны, поплавки на сетях так и заплясали.
— Ну, пошла рыба! — сказал старшина. — Разве не правду я вам говорил!
Обрадовались рыбаки, начали тянуть сети. И опять, как в первый раз, сети показались им очень тяжелыми. Но рыбаки — крепкий народ. Дружно взялись за канаты и выдернули тенета. И что же! В сетях билась одна-единственная рыба. Это была на удивление большая щука, а хвост у нее был тупой, точно его отрубили топором.
— Ну и чудище! — подивились рыбаки и с досадой бросили щуку в лодку.
Тем временем солнце уже стало спускаться к воде. И, как это бывает перед закатом, волны успокоились.
Вдруг какие-то голоса разнеслись над затихшим морем. Рыбаки посмотрели кругом. «Кого это еще нужда до времени выгнала в море?»— подумали они.
Но нигде не было видно ни одной лодки.
— Должно быть, это чайки кричали, — сказал старшина.
Тут протяжно и звонко заиграл рожок, будто пастух созывал стадо. Потом женский голос спросил:
— Все ли дома?
А звонкий девичий голос ответил:
— Все дома. Только бесхвостого козла нет.
И опять заиграл невидимый рожок, еще громче, еще протяжнее.
В лодке вдруг забилась щука, во всю ширь разевая свой зубастый рот. Но старшина ткнул ее сапогом, а товарищам громко крикнул:
— Поднимайте якорь! Что-то не нравится мне эта музыка. Уйдем поскорее отсюда.
Рыбаки подняли якорь и повернули лодку к родному берегу.
Но что за чудеса! Как ни налегали они на весла, лодка ни с места. Будто море застыло студнем, будто дно лодки приросло к тому месту, где они бросали якорь.
Рыбаки дружно махали веслами, но лодка и на вершок не подвигалась вперед. Так они промучились всю ночь — то бросали, отчаявшись, весла, то снова принимались грести, но все без толку. Казалось, никакой силой не сдвинуть лодку с места.
А на рассвете, чуть только заалело на востоке, вдруг опять послышались удивительные голоса:
— Все ли проснулись, все ли собрались?
— Все проснулись, все собрались, только бесхвостого козла все нет!
И снова заиграл рожок и тоненько зазвенели колокольчики.
В лодке вдруг зашевелилась рыба, и с самого дна, извиваясь, выползла удивительная щука, раскрыла свой зубастый рот и захлопала жабрами.
— Что за чудовище! — проворчал старшина и вдруг подумал: «Уж не в ней ли все дело? Не ее ли там дожидаются!»
Он вскочил со скамейки, схватил щуку и бросил ее за борт.
И сейчас же где-то далеко, может, на дне моря, кто-то захлопал в ладоши и весело закричал:
— Смотрите, смотрите, бесхвостый козел плывет! Ишь как торопится, даже пузыри пускает!
Больше рыбаки ничего не слышали. Поднялся такой страшный ветер, волны так загрохотали, что рыбаки и друг друга-то не могли расслышать.
Лодку сорвало с места и понесло по волнам.
Целый день кружились рыбаки в бушующем море. Лодка то взлетала высоко вверх, точно хотела подняться к облакам, то проваливалась глубоко-глубоко вниз, чуть не на самое дно моря. Такой бури, верно, самые древние старики не запомнят на своем веку.
К вечеру лодку прибило к скалистому острову. Рыбаки выпрыгнули на берег и кое-как вытащили лодку на сушу.
— Что это за остров? — спрашивали они друг друга. — Куда это нас занесло?
И тут из-за скалы вышел маленький старичок. Спина у него была согнута колесом, а белая борода чуть не волочилась по земле.
— Это остров Хиумаа, — сказал старик. — Не мудрено, что вы его не знаете. Редко кто заплывает сюда по доброй воле.
Старик повел рыбаков в бревенчатую хижину за скалами, обогрел, накормил, а потом сказал:
— Кто вы такие и откуда? И зачем так рано вышли рыбачить?
— Что же нам было делать! Наши кладовые опустели, в селе настал голод, — ответили рыбаки и рассказали старику все, как было. Только об одном умолчали — о том, что развязали третий, запретный узел на платке старого Каарелы.
Старик выслушал их и сказал:
— Когда-то я знавал вашего Каарелу. Храбрый он и мудрый рыбак. Море для него — что дом родной. Знаете, куда он направил вашу лодку? Прямо к выгону морской хозяйки. Там она пасет свою рыбу. Но рыба ее хитра — никогда не попадается в сети. В ваши тенета попалась рыбешка, что заплывает издалека покормиться на пастбищах морской хозяйки. А вот как бесхвостая щука забрела в ваши сети — не пойму. Чем это вы ее приманили?
Тут поняли рыбаки, от какой беды хотел их уберечь Каарела, но ничего не ответили старику. Тяжело было у них на сердце. Буря на море не стихала, ветер так и завывал в трубе, и крупные брызги морской воды стучали в оконце. Верно, не на один день заладила непогода.
Старик уложил рыбаков в углу хижины на старые сети, и они заснули крепким сном.
На рассвете он разбудил рыбаков. Буря по-прежнему ревела за окном, и волны грохотали о камни. Рыбаки совсем приуныли.
— Что же нам делать? — спросили они старика. — Этак нам никогда не выбраться отсюда. А дома нас ждут голодные дети.
— Ничего, — ответил старик, — может, и выберетесь. Ну-ка, дайте мне платок старого Каарелы.
Старшина нехотя вынул платок и отдал его старику. Посмотрел старик на платок и покачал головой.
— Когда-то я уже видел его. Только, помнится мне, было на нем три узла. Два узла — сами говорите — вы развязали, а где же третий узел?
Что было делать рыбакам? Рассказали они тут все. Нахмурился старик.
— Плохие вы моряки! — сказал он. — Старого Каарелы не послушались и меня обмануть хотели.
Стыдно стало рыбакам, низко опустили они головы.
— Ну, — сказал старик, — вижу, что вы и так наказаны. Ради старого Каарелы, ради ваших голодных детей помогу вам.
Тут старик взял платок, завязал на нем узел
