Гордись, белорус, — на знаменах твоих дивизий золотыми буквами написано: «Выше знамя белорусской народности!» Пусть эта гордость к Родине превратится в священную ненависть к врагу.
Честь и слава тому, кто с оружием в руках борется за честь и независимость белорусского народа!
Проклятье и позор, а потом позорная смерть тем, кто поднял руку на свободолюбивый белорусский народ! Мщенье и смерть немецким оккупантам!»
Слова о «независимости белорусского народа», конечно же, не более чем пропагандистская риторика. Никакой самостоятельности советским республикам Иосиф Виссарионович предоставлять не собирался. А в генералы-белорусы записывали чуть ли не всех генералов-славян с нерусскими фамилиями. Так в одночасье в белоруса превратился генерал армии Андрей Иванович Еременко — уроженец украинского Донбасса, ранее, возможно, и не подозревавший о своих белорусских корнях. А маршала Константина Константиновича Рокоссовского, у которого мать была русская, а отец поляк, не сделали белорусом, наверное, только потому, что Сталин уже планировал назначить его маршалом Польши и своим фактическим наместником в покоренной Варшаве.
Песни коллаборационистов и партизан
И те, кто оказался на стороне Гитлера, и сохранившие верность Сталину сочиняли песни, частушки, сатирические стихи, где отстаивали собственную правоту и клеймили противника.
Вот какую «Походную песню» пели бойцы РОНА (ее текст появился в феврале 1943-го в газете бригады Каминского «Боевой путь»):
Не быть нам рабами!На битву с врагамиГотовы и ночью, и днем.Сквозь тучи и пламя народное знамяМы твердой рукой понесем.Дорогой открытой, печалью повитой,В дыму и огне батарей,В походе и битве с одною молитвойО счастье России своей.Кто верит, кто смеет, в ком кровь пламенеет,Кто гнет и позор не забыл,Те спаяны вместе великою местьюЗа пепел родимых могил.Мы горем платили за то, что любили,За муки отцов и детей.Мы им не простили, позор не забылиСтраданьем задушенных дней.В сплоченных колоннах идут легионыНа бой, на великую месть.Несут миллионы на светлых знаменахСвободу народа и честь.Дорогой открытой, печалью повитой,В дыму и огне батарей,В походе и битве с одною молитвойО счастье России своей.
А противники людей генерала Власова и инженера Каминского, брянские и белорусские партизаны думали о счастье другой России и пели иные песни. Особенно популярна была вот эта:
Слушают отряды песню фронтовую —Сдвинутые брови, крепкие сердца.Родина послала в бурю огневую,К бою снарядила верного бойца.На прощанье сына мать поцеловала,На прощанье мужа обняла жена,Долго не сходила с мостика вокзала,Взглядом провожала милого она.Враг уж недалеко — что нам суждено?У бойца на сердце спрятано письмо.Лучше смерть на поле, чем позор в неволе,Лучше злая пуля, чем раба клеймо.Бомба разорвется — почва растрясется,Но дрожать от страха смелым не к лицу.Бомба разорвется — сердце захлебнется,Перейдет винтовка к новому бойцу.Но пока что пуля мимо пролетела,И пока что подступ к смерти отдален,И пока в атаку капитан БаталовНа геройский подвиг поднял батальон.Шел боец в атаку, показал отвагу, —На гранатной ручке не дрожит рука.Приходилось туго гитлеровским слугамОт его стального острого клиника.Почтальон приходит, письмецо приносит —И знакомый почерк узнает семья:«Расскажите людям, если кто вас спросит,Что не зря послала Родина меня».Эх, какая встреча будет на вокзалеВ день, когда победой кончится война!И письмо родная мать поцеловала,И над самым сердцем спрятала жена.
Поразительно, но в песнях двух непримиримых противников есть почти совпадающие формулировки — «не быть нам рабами» и «лучше злая пуля, чем раба клеймо». Одни боролись против советского гнета, но на поверку лишь для того, чтобы стать рабами Гитлера. Другие, оставаясь рабами Сталина, вели борьбу против подчинения Германии. Но песня бойцов Каминского грустнее партизанской. Там нет ни слова о грядущей победе., В феврале 1943-го, после Сталинграда, солдаты и офицеры РОНА уже не верили в победу вермахта, а самостоятельно одолеть Красную Армию не надеялись никогда, даже в пору тяжелейшего положения советских войск летом 1942-го.
В партизанских районах сочинялись частушки про Гитлера и фашистов. В белорусской газете «За Советскую Родину» 12 апреля 1943 года появилась одна из них:
Гитлер Геббельсу лепечет:«Ты не должен мне перечить —Ты да я, да мы с тобойВ сводке выиграем бой».Все немецкие воякиНа словах были сильны,Только после каждой дракиМыли в озере штаны.Ты не жди, фашист, пощады!За грабеж и за разбойПулеметом и гранатойРассчитаемся с тобой.Немцев мы не раз уж били,Но о том они забыли.А на этот, видно, разДолго будут помнить нас.
В коллаборационистской же печати доставалось Сталину и другим советским вождям. «Голос народа» сохранил нам образцы своеобразной культуры, возникшей в рамках Локотской республики. Очень многие местные версификаторы публиковали стихи, патетические или сатирические. Так, в качестве эпиграфа к номеру газеты от 10 октября 1942 года были использованы следующие не слишком поэтические вирши:
Канули в вечность черные годы,Годы тюрем, страданий и слез,Жизнью новой зажили народы —Германский народ эту жизнь им принес.
В передовице этого же номера «Режим каторжного социализма», в частности, отмечалось: «Истинные представители народа в своих подпольных пародиях на… подхалимские песни отвечали:
Широка страна моя родная,Много тюрем в ней и лагерей.Я другой такой страны не знаю,Где так сильно мучили людей».
А вот какая далеко не бесталанная поэма «Сталин-Мороз», написанная по образцу некрасовской, появилась в локотском «Голосе народа» 15 ноября 1942 года (автор предусмотрительно укрылся под псевдонимом Лев Ямской):
Вглядись, молодица, смелее,Каков я, Иосиф Мороз!Навряд тебе парня страшнееИ злее видать привелось.Богат я, казны не считаю,Народ же не видит добра,Я царство свое обираю,Кричать заставляю «ура».Задумаю я — непослушныхНадолго упрячу под гнет.Построил я цепи стальные,И ими скрутил я народ.Люблю я в глухих казематахЛюдей и душить, и давить,И кровь вымораживать в жилах,И мозг в голове леденить.А честному люду — на гореИ всем непокорным — на страхТащу я людей без разборуНа муки и смерть в лагерях.
Здесь же была помещена «народная загадка»:
«Всегда шагаем мы вдвоем,похожие, как братья.Мы за обедом под столом,а ночью под кроватью».
И новая разгадка: «Уши НКВД».
«Бей своих, чтобы чужие боялись»
Партизаны понимали, что немцы постоянно засылают к ним лазутчиков. Поэтому обеспечению безопасности своих лагерей и секретности планируемых операций придавали особое значение. В специальной инструкции, разработанной Центральным штабом партизанского движения, говорилось:
«Конспирация расположения отряда и партизанских действий достигается: а) знанием каждым только того, что ему необходимо для выполнения повседневных партизанских обязанностей, и ничего лишнего; б) строгим соблюдением в тайне связей партизанского отряда с местным населением и теми людьми, которые постоянно оказывают помощь партизанскому отряду. На связь ходят специально выделенные лица; они встречаются со связниками вне расположения партизанского отряда; в) установлением секретных слов и пароля; г) строгой проверкой лиц, вступающих в партизанские отряды; преданность Родине этих лиц проверяется выполнением ими боевых заданий; д) строгим учетом всего личного состава; без личного разрешения командира и комиссара ни один партизан не имеет права выйти за пределы расположения отряда; е) объявлением исполнителям боевых заданий или поручений только тогда, когда это требуется обстановкой (перед началом действий с учетом необходимого времени на подготовку); ж) установлением кличек для тех партизан, которые по роду своей деятельности вынуждены встречаться с лицами, не состоящими в отряде; запрещением доставлять пленных в район отряда; при необходимости доставить пленного в район отряда последний приводится с завязанными глазами». 10 августа 1943 года командир Осиповичского партизанского соединения Королев докладывал в Москву: «В последнее время гестапо использует евреев в целях шпионажа. Так, при Минском и Борисовском гестапо были открыты 9-месячные курсы для евреев. Шпионы рассылались по квартирам в городе и засылались в партизанские отряды, последние снабжались отравляющими веществами для отравления партизан и командиров. В Минской зоне был разоблачен целый ряд таких шпионов».
