Дать отпор или убежать от этой громадины шансов у меня никаких.
Мужчина смотрел прямо на меня, но никак не реагировал, словно бы я была пустым местом. Сопел, по-звериному втягивая носом воздух, но будто не видел. Повертев косматой башкой, он еще немного помаячил, а затем его обнаженный зад тихо растворился среди деревьев. А я, слегка шокированная увиденным, так и просидела до утра, стуча зубами от страха и холода и периодически проваливаясь в сон.
Когда забрезжил рассвет, поднялась и принялась искать Лизу. Служанка уже проснулась и тихонько звала меня, опасаясь кричать слишком громко. Раз я ее услышала, значит отошла не так далеко, как мне показалось ночью. И правда, всего метров на тридцать сместилась в сторону — промахнулась, возвращаясь назад.
Но даже когда я остановилась прямо перед Лизой, та словно бы меня не видела. Смотрела мимо и продолжала звать, растерянно заламывая руки.
Не поняла, что это с ней?
Немного понаблюдала, пытаясь сообразить, в чем же дело. И тут меня осенило: она ведет себя почти так же, как тот медведь-оборотень. Чтобы проверить догадку, помахала ладонью у Лизы перед носом.
Та почувствовала что-то. Замерла, испуганно хлопая глазами, а мне стало не по себе.
Вдруг, со мной что-то произошло этой ночью, и я теперь бесплотный призрак, которого никто не видит? Человек-невидимка…
Да ну нафиг!
— Лиза? — позвала я.
Завопив, служанка отшатнулась, споткнулась о выступающий корень, запуталась в травяной подстилке и упала, треснувшись о другой корень. Ухватилась за ушибленное место:
— Ой!
— Лиза, прости! — подскочила я девушке. — Не хотела тебя напугать.
— Ньера, где вы были? — Лиза изумленно смотрела на меня, даже про ушиб забыла.
И я поняла, что теперь меня видно. Меня попустило, и я без сил уселась на высокий, выступающий корень лесного гиганта.
— Здесь я и была, но ты меня не замечала.
— Но как это? Ничего не понимаю…
Я коротко пересказала ей все, что произошло ночью. И мы провели эксперимент с кольцом. Кроме него, ничто не могло меня спрятать от оборотня, я была в этом уверена. Но как мы ни старались снова включить невидимость, это не удалось.
— Может, какие-то особые слова надо сказать? — предположила я. — Что же я тогда говорила? Не помню… Да вроде бы ничего. Я же боялась привлечь внимание зверя.
— Ньера, ночью вы были в большой опасности. Может, эта вещь работает, только в такие моменты? — предположила Лиза. — А, может, в нем магия кончилась? Кольцо долго пролежало на улице, а потом защитило нас от акатакров и сделало вас невидимкой на всю ночь. Волшебные вещи могут истощаться.
Звучало разумно.
— Значит, ты разбираешься в волшебных вещах? — обрадовалась я.
— Да про такое все знают, — улыбнулась служанка. — В детских сказках про это пишут.
Ну да, ну да. Только три желания, и не больше. Помню. Плохо, если это действительно так. Колечко уже не раз нас выручило, будет грустно, если оно больше не сможет защитить…
— А где Пухлик? — спохватилась я, осознав, что нигде не вижу экофара.
— Найдется, — успокаивала меня Лиза.
Мы прождали его не меньше двух часов, а между тем каждая минута промедления могла сыграть на руку вероятной погоне. Правда, мы времени зря не теряли. Поблизости от места ночевки обнаружились заросли местной малины. Не зря, видать, здесь медведемужик ночью шарился. Наевшись до оскомины не слишком спелых ягод, я не могла сказать, что утолила голод, но все же какие-то питательные вещества поступили в организм.
Шагать еще день на пустой желудок перспектива такая себе… Змея, которую принес нам экофар, вспомнилась с сожалением. Зря мы проигнорировали столь щедрый «подгон», как выразился бы мой бывший муж.
А теперь у нас ни вкусненькой змеи, ни экофара, который может изловить новую.
Пухлик нагнал нас ближе к вечеру, когда мы уныло плелись вдоль пустого тракта, едва передвигая натруженные ноги. Птенец выглядел вымотанным куда сильнее нас. Он едва махал крыльями, летя низко над землей. Сделав последний рывок, с отчаянным писком пернатый комок свалился прямо к моим ногам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Пухлик! — поспешила я поднять его на руки и отряхнуть от пыли. Птенец тяжело дышал раскрытым клювиком и закатывал глаза. — Лиза, налей воды! Скорее!
Служанка уже и сама сообразила. Скинув опустевшую корзину, которую так и продолжала зачем-то тащить, она выудила фляжку и плеснула мне в ладонь. Экофар принялся жадно пить, пришлось доливать еще трижды, прежде чем он утолил жажду.
— Где ты был, негодник? Бросил нас, да? — принялась ругать его Лиза, но то, как она гладила его по перышкам подрагивающими пальцами, выдавало ее истинное отношение.
— Погоня! Варги! — чирикнул Пухлик обессиленно.
— Варги? — Лиза побледнела и пошатнулась.
Схватила себя руками за горло, словно бы ей не хватало воздуха, и опустилась прямо в дорожную пыль на колени.
— Далеко? Как быстро они идут? Кто с ними? Не молчи, Пухлик! — тут уже и я запаниковала.
Глава 22. Погоня
Немного отдышавшись, экофар приступил к рассказу:
— Я проснулся рано, полетел поймать парочку вкусных червячков…
А нашел экофар лагерь оборотней. Двое говорили о том, что нирфы что-то затевают, что видели свору и отряд на тракте. Удивлялись, что давненько такого не было. Не иначе, ищут кого-то. Третий переживал, что те найдут их поселение. Но те двое его убеждали, что магия предела надежна, и нирфам в жизни не обнаружить некий Оплот. И что нужно продолжать искать выживших.
— Так вот кого вы ночью видели, ньера! Это был не нирфы. Это были оборотни, испокон веков обитающие в лесах Берштона. Значит, все-таки есть в там выжившие. Не всех нирфеаты извели или в поработили. Хорошая новость! — улыбнулась она
— Получается, зря я так того голожопого боялась?
— Ну почему же? Не зря. Говорят, что оборотни, порой воруют девиц, если почуют в них ту единственную, без которой жизни нет. Хвала Дракону Прародителю, что вы не вызвали их интереса, а то они не отстали бы. Догнал бы вас такой, поставил метку и все.
Представила парочку преследующих меня мишек и покачала головой:
— Сюр какой-то! Пухлик, что было после того, как ты подслушал разговор тех оборотней?
— Я решил слетать назад и проверить, — продолжил рассказ Пухлик. — Пришлось поторапливаться, чтобы успеть туда и обратно.
Мы с Лизой переглянулись.
— Где именно ты встретил нирфеатов? — поинтересовалась я.
— В той деревне, где мы в первую ночь так плохо ночевали.
— О, нет! Они быстро нас нагонят.
— У нас фора почти в двое суток. Если поторопимся, доберемся до Дракендорта. Немного осталось, — я посмотрела на значительно приблизившийся Драконий Пик. — Как считаешь, акатакры их могут притормозить?
Я понадеялась, что духам без разницы, на кого нападать.
— Вряд ли их это задержит, ньера. К тому же погоня не знает устали. Не думаю, что они станут останавливаться на ночевку… — обреченный взгляд Лизы пронзил мне сердце не хуже кинжала.
— Как думаешь, долго нам еще идти?
— Еще два дня бодрого хода, и мы доберемся до цели…
— Вот только какой бодрый ход со сбитыми ногами и на голодный желудок? — озвучила я опасения и захотелось сесть рядом с Лизой и разреветься.
Но вместо этого посмотрела на измученного Пухлика:
— Малыш, я все понимаю, но… Нам очень нужна змея. Мы тебе поможем.
Чтобы обнаружить, поймать, освежевать и приготовить змею совместными усилиями потребовалось не меньше трех часов. Огонь развели, не скрываясь. Лишь спустились с обочины в лощину.
— Ньера, а вкусно получилось! Не ожидала, что змеи такие вкусные! — восхищалась Лиза, уплетая кусок за куском.
Птенец тоже оживился и, подкрепившись, принялся сокрушаться:
— Как можно было так испортить мясо! Сырое намного вкуснее!
Пока они спорили с Лизой, я молча впивалась зубами в свой кусок. Не так уж и плохо, разве слегка подгорело. Но ждать, пока прогорят сучья и останутся угли было некогда, вот и готовили абы как. Да и насытиться не получилось, но все равно это лучше, чем ничего.
