(то есть нацистского) доклада 1943 года, нет свидетельств, что Внук или какие-то другие польские военнопленные расстреляны Советами. Недавние археологические изыскания показали, что пересыльные списки – совсем не то же самое, что списки польских военнопленных, намеченных для казни, как считалось долгое время. Когда писались эти строки, имеющиеся доказательства говорят о том, что доклад советской комиссии Бурденко от января 1944 года соответствует истине: польских военнопленных, чьи тела эксгумированы в Катыни, расстреляли нацисты258.
Далее Снайдер пишет:
«Янина Довбор была единственной женщиной среди польских офицеров, арестованных советским режимом. Она любила приключения и еще девочкой научилась летать на дельтаплане и прыгать с парашютом. Она была первой в Европе женщиной, прыгавшей с пятиметровой высоты и выше. В 1939 году она прошла обучение как пилот и была зачислена в резерв Польских вооруженных сил. В сентябре 1939 года она была арестована СССР. Согласно одним материалам, ее самолет сбили немцы и она выпрыгнула с парашютом, но была арестована советской властью как польский младший лейтенант. Ее забрали в Осташков, а затем в Козельск. У нее была собственная комната, и она проводила время с товарищами по военной авиации, с которыми чувствовала себя в безопасности. Ее расстреляли в Катыни 21 или 22 апреля 1940 года и закопали в яме вместе с 4409 мужчинами. Ее младшая сестра Агнешка оставалась в немецкой зоне. Вместе с некоторыми друзьями она вступила в организацию сопротивления в конце 1939 года. Ее арестовали в апреле 1940 года, приблизительно в то время, когда ее сестра была расстреляна. Агнешку расстреляли в Пальмирском лесу 21 июня 1940 года. Обеих сестер похоронили в неглубоких могилах после фиктивного суда, обеих убили выстрелом в затылок259» (с. 201).
Снайдер утверждает, что Янина Левандовская расстреляна Советами в Катыни. Что позволяет ему в дальнейшем считать, что Янину постигла та же участь, что ее сестру Агнешку, расстрелянную нацистами. По какой-то причине Снайдер говорит, что смерти Янины предшествовал «фиктивный суд». Даже в той версии «Катынского дела», где вина за расстрел всех найденных жертв возлагается на Советы, нет ни слова о каких-либо «судах», их «фиктивном» характере и так далее260. Более того, не существует достаточных доказательств, что Янину Левандовскую вообще расстреляли Советы.
Тайна Янины Левандовской, часть I: Харьков
В период с 1990 по 1992 год отставной сотрудник НКВД Митрофан Васильевич Сыромятников участвовал в шести допросах, которые проводили советские (1990–1991), польские (1991) и украинские (1992) следователи. Также он дал интервью польскому журналисту Ежи Моравскому (1991). Сыромятников служил охранником тюрьмы НКВД в Харькове, где, по его словам, весной 1940 года он принимал участие в расстрелах польских офицеров и полицейских.
На двух допросах Сыромятников показал, что среди заключенных была одна женщина и ее, безусловно, казнили. Во время третьего допроса 15 мая 1991 года Сыромятников кратко сообщил о женщине-заключенной:
«Я помню, что в здание внутренней тюрьмы НКВД в числе польских военных была [также] доставлена одна женщина. Я сейчас точно не помню, кто это был, была ли она военной, но я хорошо помню, что среди поляков, привезенных туда, была женщина. Ее дальнейшая судьба мне неизвестна, очевидно, она была расстреляна».
Польский редактор добавил к данному пассажу примечание, объясняющее, что речь, должно быть, идет о Янине Левандовской как о единственной женщине среди польских заключенных.
«Единственной известной женщиной-военнопленным, убитой согласно постановлению от 5 марта 1940 года, была младший лейтенант Янина Левандовская из лагеря Козельска, № 53 в списке погибших 040/1 от [20] апреля 1940 года»261.
Что у редактора показаний должно было вызвать законный вопрос. Сыромятников служил в Харькове, где содержались польские военнопленные, прибывшие из Старобельского лагеря (Луганская область на Украине). Смоленск, куда прислали заключенных из Козельска, расположен примерно в 700 км от Харькова.
Подробнее о женщине-заключенной Сыромятников говорит на четвертом допросе 30 июля 1991 года. Теперь он уверен, что женщину расстреляли.
«Сыромятников: Да. Среди них была женщина. Одета просто, в пальто.
Ее привезли вместе с поляками. Она также была расстреляна…
Третецкий: Вы уверены, что женщина была расстреляна?
Сыромятников: Я могу сказать с полной уверенностью, что она была расстреляна, потому что я сам ее сопровождал. Поймите, я уточняю свои предыдущие показания. Я знаю, что ее пальто было выброшено в гараж. Я подобрал его, в нем было медное или золотое кольцо. Я показал его командиру, и он велел отнести его начальнику снабжения Карманову».
В интервью польскому журналисту Ежи Моравскому (1991) Сыромятников опять изменил свою историю. Теперь он заявил, что не знает, была ли женщина расстреляна или нет и что она могла быть русской, а не полячкой:
«– Вы можете подтвердить, что среди польских заключенных была женщина?
– Женщина? Да, я видел ее, когда проходил через двор. Ее как раз вели. Да, да.
– Что с ней стало?
– Я не знаю, была ли она полячкой или русской. Только вышел из штаба, а ее вели».
В интервью Сыромятников отрекается от самых важных деталей предыдущих признаний. Он говорит, что ее «вели», и не знает, была ли она полячкой или русской. Здесь нет ни слова о казни, и Сыромятников более не утверждает, что «сам ее сопровождал».
В признаниях трех престарелых сотрудников НКВД существует множество подобных противоречий и неувязок. Но вместо тщательного изучения всех показаний и анализа противоречий внутри них и между ними польские и российские исследователи «Катынского дела» ими просто пренебрегают. У нас нет даже русскоязычных текстов их заявлений, только польские переводы. Столь явное нежелание докопаться до истины можно истолковать как попытку польской стороны представить «официальную версию» безупречной и беспроблемной.
Тайна Янины Левандовской, часть II: Катынь
По состоянию на конец 1991 года вопрос о судьбе Янины Левандовской все равно оставался до конца неясным. Ее, по-видимому, этапировали в харьковскую тюрьму, а там предположительно расстреляли вместе с неустановленным числом других польских военнопленных и похоронили в лесу около Пятихаток под Харьковом.
Ближе к концу 1990-х годов родилась новая версия, противоречащая пересказанной выше; но история Левандовской оставалась в ней столь же таинственной. Сообщалось, что Левандовскую похоронили в Катыни, а череп ее идентифицировали. Сообщалось также, что она расстреляна не в Харькове, а в Катыни в апреле 1940 года. Такую версию уверенно представили польские источники. Но их тщательное изучение обнаруживает, что никаких свидетельств в ее пользу вообще нет.
Источник Снайдера – каталог-буклет выставки «Уничтожение польских элит» утверждает, что тело Левандовской эксгумировано нацистами:
«Немцы обнаружили останки Янины Левандовской в ходе первой катынской эксгумации» (p.
