А как можно сомневаться в Братьях? Ведь цель всей поездки заключалась в том, чтобы добраться до ордена.
— Но...
Майлз натянул поводья, поворачивая налево.
— Эту ночь мы проведем у моего друга. Выясним, что происходит в городе, и узнаем, не выставлены ли часовые у здания коллегии в надежде, что ты сразу попадешь в руки дознавателей.
Монах начал было колебаться, но потом сдался.
— Хорошо, только на сегодняшнюю ночь, — ответил он. За время путешествия оказалось очень легко принимать решения. Проще играть в хозяина и слугу, чем рисковать товарищескими отношениями, притворяясь кем-то еще. Джосан знал, что Майлз ждет от него большего, чем просто дружбы, однако ему нечего предложить. Ведь он не доверял самому себе сейчас, когда безумие внезапно наваливалось на него, а прошлое по-прежнему терялось в темноте памяти. К счастью, сержанта не отпугивала недоверчивость товарища, и он казался вполне довольным их отношениями. К тому же Майлз доказал, что обладает острым умом и сообразительностью. В здании коллегии намного меньше входов, чем в городе, за которыми не составит труда понаблюдать любой императорской ищейке. Если враги и расставили ловушки, то скорее всего именно здесь.
Брат так долго думал об ордене как о месте, где всегда можно найти укрытие, что сейчас ему даже не пришло в голову, что чем ближе он к убежищу, тем большей опасности подвергается.
К счастью для обоих, сержант оставался в здравом уме и мог мылить логически, в то время как Джосана ослепляли эмоции.
Тем не менее, если Майлз считает, что приближаться к коллегии небезопасно, монах отошлет послание брату Никосу и договорится с ним о встрече в безопасном месте. Он в любом случае получит свои ответы.
Городские улицы слишком людны и узки, чтобы продолжать путешествие верхом. Поэтому мужчины спешились и оставили коней на извозчичьем дворе, где цены месячного простоя в Атаке хватало только на неделю. Хозяин пообещал позаботиться о кобылах и присмотреть, чтобы их выгуляли, прежде чем отвести в стойла. Закинув седельные сумки за спину, сержант безошибочно вел друга по улицам столицы, избегая императорских строений, прежде чем повернуть на широкий проспект, разделявший второе полукружие от третьего. Респектабельный район, заселенный правительственными министрами и придворными средней руки — странное место жительства для товарища бывшего солдата. Во второй половине дня аллеи были пустынны и тихи, потому что все обитатели предпочитали подремать в своих комнатах либо отправлялись в город по делам. И все же слуги сновали туда-сюда, видимо, выполняя приказы хозяев. Они неодобрительно посматривали на путешественников, будто подозревая в них преступников, чьи помыслы направлены на одни только неприятности.
Майлз свернул на узкую аллею между двумя красивыми особняками и остановился, как только они остались одни.
— Надень капюшон.
— Зачем?
— Так надо.
Джосан пожал плечами и натянул на голову капюшон, удивляясь, почему Майлз не поступил так же. Сержант продолжал идти вдоль по улочке, которая вела к узкому переулку позади особняков — им, видимо, пользовались слуги и кареты доставки. Теперь маршрут становился более или менее объяснимым. Несомненно, друг сержанта — слуга, работающий на владельца одного из этих домов.
На взгляд Джосана, все железные ворота, установленные в низких каменных стенах, ничем не отличались друг от друга. Но, должно быть, Майлз часто здесь бывал, поскольку без всяких колебаний подошел к шестой калитке и поднял задвижку. Никто не остановил путешественников, пока они проходили по дорожке внутреннего дворика к простой деревянной двери.
Сержант потянул за веревку, висевшую у порога, и вскоре раздался слабый звук колокольчика. Через мгновение верхняя часть двери распахнулась, и перед ними появилось лицо юнца, одетого в тунику слуги без рукавов.
— У меня дело к управляющему, — проговорил Майлз. Мальчишка с сомнением посмотрел на пришедших.
— Ступай и приведи его! — рявкнул сержант. Слуга подпрыгнул и поспешно захлопнул дверь.
На сей раз пришлось подождать подольше, и Джосану стало неуютно: а вдруг товарищ Майлза больше здесь не работает? Ну да ладно, в случае неудачи у монаха достаточно монет, чтобы снять комнату у верфей, да и у сержанта в кошельке к v-что осталось помимо императорских банкнот.
Наконец открылась дверь. Мужчине, стоявшему перед ними, было около сорока лет. Ливрею без единого пятнышка опоясывал ремень с символом дома, где он работал. Круглые щеки и бледное лицо свидетельствовали, что живет управляющий очень даже неплохо. На человека, которого можно было бы назвать другом Майлза, он совершенно не был похож, поэтому брат уже приготовился уходить.
— Я сержант, а это — наш товарищ, — проговорил солдат; пока он произносил эти слова, правая рука сделала несколько сложных жестов.
Глаза управляющего скользнули по лицу Джосана, потом вернулись к Майлзу.
— Конечно, следуйте за мной, — проговорил он, качнув головой, что с трудом вязалось с поведением двух старых друзей, приветствовавших друг друга после долгой разлуки. Как раз наоборот, зашифрованные фразы и сигналы считались характерными для преступников и заговорщиков.
Майлз ступил в дверной проем, но Джосан поймал его за руку.
— Что происходит? — прошипел он.
— Ты доверял мне раньше, — ответил Майлз, — теперь потерпи немного, и я все тебе объясню.
Монах пристально посмотрел в лицо друга и понял, что ведет себя по-дурацки. Он мог бы поклясться жизнью, что сержант не собирается причинять ему вред. Майлз имеет право на собственные тайны, и если он доверяет этим людям, то тогда брат не станет сомневаться в их искренности. По крайней мере сейчас.
Управляющий провел их через кухни, потом вверх по лестнице, ведущей из жилой части слуг в холл особняка. Остановившись у обшитой панелями двери, он постучал, а затем заглянул в комнату.
— Судья Ренато, ваши гости прибыли, — объявил управляющий, поклонился и жестом позвал мужчин последовать за ним в кабинет.
Джосан вздрогнул, когда дверь за ними закрылась.
Судья Ренато поднялся из-за стола и протянул руку, чтобы поприветствовать путешественников. Высокий человек, чьи плечи с возрастом ссутулились, радушно улыбнулся друзьям.
— Сержант, я вас помню. Надеюсь, поездка прошла без проблем?
— За нами никто не следил, — сказал Майлз. Когда монах стащил капюшон с головы, открыв лицо, глаза хозяина дома широко открылись от удивления.
— А это... — начал он.
— Это наш друг, который называет себя Джосаном, — ответил сержант.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
