Но ему стало лучше.
— Я тебя уколол из шприца в твоем рюкзаке. Тебя здорово зацепили, приятель. Аккурат в спину. И кровь из тебя хлестала. Но заживает вроде хорошо. Классный шприц.
Джо Боб снова уснул. На этот раз легче.
Позже, когда стало прохладнее и мягче, он проснулся снова. Костер погас. Светало. Неужели… это другой рассвет? Неужели он бежал от варков целый день? Наверное, так. Рассвет… Когда он лежал под колючей проволокой, готовясь взорвать университет, тоже светало. Это он помнил. И взрывы. И спецкоманду.
И вертолет. И… О падающих с неба обугленных кусках вспоминать не хотелось. Он помнил, что многие обломки продолжали искриться энергией распылителя.
Бег. Целый день и еще ночь. Потом пришла боль. Страшная боль… Он попробовал пошевелиться и почувствовал кровоточащий рубец в спине — не иначе, зацепило обломком вертолета…. Но он все равно бежал.
И вот он здесь, в другом месте. Где? Сквозь деревья пробивается слабый свет.
Он оглядел поляну. Под одеялами очертания людей. Полдюжины, нет, семеро. Костер превратился в уголья. У него не было сил пошевелиться. Джо Боб ждал дня.
Первым проснулся старик с грязной трехдневной щетиной и вареным яйцом вместо глаза. Он подошел к Джо Бобу и уставился ему в лицо. Джо Боб притворился спящим. Старик поправил на нем одеяло и занялся затухающим костром.
Когда костер разгорелся, из одеял выкатились еще двое. Один из проснувшихся был высоким, с крюком вместо руки, второй тоже оказался стариком. Он спал совершенно голым. Тело его не имело волос, кожа была розового цвета и на вид очень нежная. Выглядел он нелепо: голова старика на теле младенца.
Из оставшихся четверых нормальным Джо Бобу показался один; позже выяснилось, что этот человек не может говорить. Потом он увидел горбуна с пластикоч вым наплывом на спине. Наплыв мигал и изменял цвет в зависимости от настроения хозяина. Среди бродяг был чернокожий, с лицом, наполовину сожженным распылителем, oт чего казалось, что он постоянно прячется в тень Была женщина лет сорока или семидесяти. Кисти рук и щиколотки она замотала широкими повязками, суставы противоестественно вывернулись.
Джо Боб незаметно наблюдал, как, максимально экономя воду, они умывались из грелки. К покрытой слизью воде из ручья, белым картофельным червем пересекавшего поляну, старались не прикасаться. Старик с яйцом на глазу подошел к Джо Бобу и прикоснулся ладонью к его щеке. Джо Боб открыл глаза.
— Температуры нет. Доброе утро.
— Спасибо, — выговорил Джо Боб. Во рту все пересохло.
— Как насчет чашечки кофе? — Старик улыбнулся. Некоторых зубов не хватало.
Джо Боб с трудом кивнул:
— Вы сможете меня приподнять?
— Уолтер, Марти! — крикнул старик.
К ним подошли не умеющий говорить и черный, с лицом, наполовину высеченным из слоновой кости. Они осторожно посадили Джо Боба. Спина болела невыносимо, кроме того, от сна на холодной земле ломило все тело. Старик протянул Джо Бобу пластиковую молочную бутылку, наполовину наполненную кофе.
— Сливок и сахара нет, извини.
Джо Боб благодарно улыбнулся и выпил. Кофе был горячий и вкусный. Он почувствовал, как тепло вливается в-капилляры.
— Где я? Как называется это место?
— Невада, — пробурчала подошедшая женщина. На ней был обрезанный на икрах сельскохозяйственный комбинезон, прихваченный на плечах скрепками.
— Где именно в Неваде? — спросил Джо Боб.
— Милях в десяти от Тонопа.
— Вы мне помогли, спасибо.
— Ничего особого мы не сделали. Проходили мимо, вот и все. И вообще меня нервирует близость железной дороги.
— Почему? — Джо Боб поднял голову. Вверху проходила воздушная железная дорога, наименее впечатляющее детище Паоло Солери. Но и от него захватывало дух. Гигантские пилоны высотой в одну восьмую мили на распластанных лапах уносили к горизонту железнодорожное полотно.
— Кампания не унимается. Прочесывают всю округу. Ищут саботажников. Нам совсем не светит, если «быки» решат, что это мы.
Джо Боб заволновался. Смертные приговоры выносились исключительно патриотам. Можно было изнасиловать ребенка, убить нескольких женщин, выбить мозги у старика в лавке, и это сходило с рук. Но за антигосударственную деятельность карали беспощадно. Вспомнился Грэг, убитый в камере приговоренных к смерти. Его забил тюремным стулом на трех ножках подонок, который обстрелял из распылителя толпу людей, пытаясь скрыться с места неудавшегося ограбления…
— Быки? — переспросил Джо Боб.
— Сколько ты в бегах, приятель? — поинтересовался неправдоподобно высокий человек с крюком вместо руки.
— Быки. Войска. Самого.
Старик засмеялся и похлопал высокого по плечу.
— Откуда ему знать эти слова? Он слишком молод. Это наши слова. Теперь их называют…
— Варки? — неуверенно предположил Джо Боб.
— Да, варки. Кстати, знаешь, откуда пошло это слово?
Джо Боб покачал головой.
Старик присел и заговорил, словно обращаясь к детям. Остальные устроились поудобнее и принялись слушать.
— Слово пришло из датского языка африкаанс, оно произносилось как аардварк. Так называли земляных свиней. А потом стали говорить просто варк.
Старик рассказывал о своей молодости, о событиях далеких лет, когда страна была свежее. Джо Боб слушал. Про то, как старик получил вместо глаза вареное яйцо в государственной поликлинике, там же, где Полу достался его крюк, Уолтер оставил язык, а Марти обработали кислотой, и половина его лица стала белой. Затем речь зашла о подавленном восстании, после которого всем стало легче, даже таким бродягам, как они.
Старик называл повстанцев слепцами, но Джо Боб знал, что к нему это не относится. Он знал и другое: лучше не стало.
— Ты умеешь играть в "Монополию"? — спросил старик.
Пластиковый купол горбуна заискрил мягкими тонами, из свертка появилось на свет потрепанное картонное поле. Затем Джо Бобу объяснили правила игры, Он быстро продулся. Накапливание собственности казалось ему пустой тратой времени. Он пробовал завести разговор о происходящем в Америке: о закрытии Треста «Пентагон», о роспуске Верховного Суда, о том, что колледжи стали готовить специалистов исключительно для корпораций, о создании в Денвере Центрального компьютерного банка, где на случай внезапного ареста собрана информация обо всех и каждом… Они все это знали, но не считали неправильным, были уверены, что таким образом государство защищается от саботажников, то есть сохраняет страну в прежнем, добром виде.
— Мне надо идти, — произнес наконец Джо Боб. Спасибо за помощь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
